По ту сторону Рая

Совершенно ничего…, - человека нельзя заставить любить, он должен чувствовать это сам. — Я не хочу ставить условия, их нет. Ты свободный человек и волен делать все, что хочешь, — он внимательно меня слушает, пытаясь поймать взгляд, а я не хочу вновь тонуть в его глазах. — Завтра у нас плановое УЗИ, если хочешь, можешь присутствовать, — уже спокойно говорю я и встаю из-за стола. На самом деле, очень хочется, чтобы он присутствовал. Зря это все… его присутствие в моей жизни теперь будет всегда рвать мне душу. Нужно было уехать подальше отсюда, чтобы он не нашел…

— Хорошо, — сдержанно отвечает Романов и встает из-за стола.

— Я уточню время и скину тебе адрес в сообщении, — он сдержанно кивает и подходит ко мне. Поглаживает живот, целует меня в сомкнутые губы и идёт в прихожую. А я заставляю себя стоять на месте. Хотя хочется бежать за ним и спорить, почему он так со мной поступает! Или закатить скандал, или шантажировать ребенком и заставить оставить жену. Но я ничего не делаю, потому что хочу, чтобы он дал мне все сам… а этого не будет… Такие мужчины, как Романов, не меняются, они привыкли прогибать под себя.

Входная дверь хлопает и мне становится холодно.

ГЛАВА 30

Глеб

Никогда не думал, что это случится, но я еду домой, для того чтобы отпустить Оксану. И это чертовски тяжело. Но еще тяжелее — объяснить сыну, почему мы с мамой больше не будем вместе.

Подумать только, меня сломала женщина. Стефания хочет все, и я готов ей это дать. Если быть честным, мы с Оксаной давно чужие люди, живущие в одном доме и играющие спектакль для ребенка. И наша пьеса должна была когда-то закончиться. Нет, в моей жизни всегда будут параллели. Я не оставлю Оксану без поддержки.

Мы в ответе за тех, кого приручили. Просто наши отношения станут более честными.

Еду домой, а перед глазами Стефания, на мне ее запах, а руки до сих пор чувствуют толчки нашей дочери. Мои девочки! Мне кажется, я готов мир перевернуть ради них. Меня распирает от любви к ним, и я готов на все, лишь бы Стефания была счастлива. Мне сорок лет, а я впервые настолько запал на женщину, что готов поменять все ради ее благосклонности. Как же я ошибался, когда думал, что никто и ничто не заставит меня измениться. А сейчас меняюсь ради маленькой женщины.

Смешно. И я смеюсь над собой и своими принципами. Нет ничего нерушимого. А я наивно полагал, что никогда не окажусь у ног женщины.

Тру лицо руками, прикуриваю сигарету и выхожу из машины. Смотрю на сына во дворе, который гоняет мяч по газону. Делаю глубокую затяжку и тушу почти целую сигарету. Нужно завязывать с этой гадкой привычкой. Брошу, как только родится дочь — говорю себе и иду к сыну. Включаюсь в его игру, забираю мяч и забиваю гол. Димка весело хохочет и указывает мне на ворота.