По ту сторону Рая

— Нет, у меня с собой сок, — вынимаю из сумки бутылочку персикового сока. — Давай прогуляемся, тут за клиникой парк, — хочется подышать этим мужчиной, почувствовать его рядом, послушать голос и расставить все точки в наших отношениях.

— Ну, давай прогуляемся, — усмехается Романов и подставляет мне предплечье, чтобы я взялась за него. — Тысячу лет просто так не гулял.

Мы медленно идем к парку и опять молчим, но это такая комфортная тишина. Интимная.

— Хочешь соку? — предлагаю, когда мы садимся на лавочку, возле пруда.

— Я хочу твои губы со вкусом персикового сока, — отвечает он.

— Глеб… — выдыхаю. — Давай договоримся сразу. Ты просто отец нашей дочери и все. У тебя жена…

— Нет никакой жены.

— Ты развелся? — нервно усмехаясь, спрашиваю я.

— Ну, что-то типа того. Мы поговорили и расстались, — не слышу фальши в его голосе.

— А сын?

— А с сыном я не разводился. Он всегда будет со мной, и он очень рад, что у него скоро родится сестренка, — кусаю губы, не зная, что сказать. — Ты моя женщина, мы купим большой дом и будем жить вместе, создавая настоящую семью дня наших детей.

— Не нужно делать этого из благородства, и не нужно делать этого ради ребенка.

— Я делаю это, потому что ты мне нужна. Все вертится вокруг тебя и для тебя. Я хочу быть с тобой, хочу тебя и нашу семью.

— Глеб, такие мужчины, как ты, не меняются. Если ты изменял одной женщине, то нет никакой гарантии что, когда тебе надоест играть со мной, ты не будешь изменять мне. Я боюсь превратиться в Оксану.

— Ты никогда не станешь Оксаной. Ты другая — уникальная женщина, которая стала мне очень дорога. Наши отношения с Оксаной строились не на чувствах, а по расчёту с моей стороны.

А с тобой… — усмехается, наклоняется ко мне, убирает соринку с моего лица. — Ничего не работает, только чувства, от которых меня распирает. Просто верь мне и дай шанс. Хотя нет, никаких шансов. Ты моя и будешь со мной, — хитро прищуриваясь, заявляет он. — Не толкай меня на преступление. Иначе я выкраду тебя и запру в высокой башне. Буду склонять к близости и заставлять рожать мне детей. Но, обещаю, тебе понравится, — в его глазах загорается огонь.

— Ну, Глеб, я серьезно! — толкаю его в плечо.

— Я тоже, — он ловит меня за платок и тянет к себе.

 — Ты теперь принадлежишь мне… — он хочет что-то еще сказать, но поднимается сильный ветер, а потом Глеб дергается и немного отшатывается от меня. Я ничего не понимаю, только вижу, как к нам бежит парень с пистолетом и вскрикиваю от испуга, когда вижу, как Глеб заводит руку назад, ощупывает плечо и на его руке остается кровь. Много крови!

— Глеб! — кричу я, видя, как он бледнеет и морщится. К нам подбегает парень.

— Ствол спрячь! — рычит Глеб.

— Спокойно, это мой человек, — хрипло сообщает мне Романов.