По ту сторону Рая

А я только посмотрю на сладкое и уже толстею, — смеюсь, протирая лицо освежающими салфетками.

Болтаю с Никой, нанося косметику, пытаюсь сделать прическу и уложить волосы на бок. И совершенно забываю про время. Надеваю чулки, туфли, наношу духи и осматриваю себя в зеркало. Я пьяна и меня тянет на приключения. Хочу Глеба Александровича с его властными замашками.

— Нин, ты оставайся у меня сколько нужно. Ну… пока Иван не придет в себя, — подруга кивает и наливает себе ещё вина.

— Покажи там этому гаду, — смеётся Нинка, — и домой можешь сегодня не возвращаться, — кричит она мне вслед.

Спускаюсь по лестнице и глубоко дышу, пытаясь отрезветь. А потом отпускаю себя, понимая, что ничего не выйдет. Выхожу из подъезда, осматриваю темный двор, выискивая машину Глеба. Вздрагиваю от сигнала с правой стороны и вижу, как из синего «Мерседеса» выходит Романов, направляясь ко мне. Сегодня он другой, в бежевом джемпере, черных джинсах и расстёгнутой куртке. Глеб Александрович не такой официальный и, я бы сказала, уставший.

— Ты опоздала на двадцать минут, — спокойно констатирует он, вставая рядом со мной.

— Я женщина, и время для меня относительно, — усмехаюсь я.

— Если тебе нужно больше времени, ты должна была сказать сразу. Ненавижу ждать, — я могла бы обидиться, если бы Романов не произнес это очень тихо и устало.

— Тяжёлый день?

— Больше морально. Хочу вычеркнуть этот день из воспоминаний. Поможешь забыться? — вдыхаю его запах, и ноги подкашиваются. Можно сойти с ума только от запаха. От Романова пахнет не просто мужчиной, от него пахнет сексом, соблазном и сладким грехом. Меня немного пошатывает, и я неуклюже спотыкаюсь на каблуках. Глеб ловит меня, подхватывая за талию и впечатывая в себя, хватает за подбородок, заглядывая в глаза.

— Да ты пьяна, Стефания, — усмехается, и мне нравится его улыбка.

— Есть немного, — хватаюсь за его плечи, немного сжимая. — Можешь называть меня Стеша.

— Нет. Стеша звучит отвратительно. А Стефания — шикарно.

— Эстет? — выгибая брови, спрашиваю я. Как можно одновременно обидеть и сделать комплимент?

— Есть немного, жизнь по большей части серая и унылая, поэтому я хочу добавить в нее красоты, — красноречие Романову не занимать."

"Мы близки, я чувствую его тело, дыхание, сильные руки — опять плыву и даже не пытаюсь сопротивляться.

У Глеба холодные черты лица, мимические морщинки придают ему строгости, чувственные губы — сексуальности, а лёгкая небритость — брутальности. Может быть, я пьяна, но этот мужик сегодня мой Бог. Романов притягивает меня к себе и всасывает нижнюю губу, слегка кусая. Он опять начинает с лёгкой нежности, будто подготавливая к своему напору. А потом набрасывается на мои губы, сжимая скулы, удерживая, словно я сопротивляюсь.