По ту сторону Рая

Голова кружится, в глазах темнеет, хочется всего и сразу, хочется чувствовать его в себе, грубо, жёстко, глубоко… И я уже не пытаюсь сопротивляться или анализировать. Романов прав, я принадлежу ему в моменты близости. Кусаю губы, постанывая от того, что его ладонь зарывается мне в волосы и сжимает их на затылке, запрокидывая мне голову, обнажая шею для жадных поцелуев.

Раньше мне казалось, что невозможно получить кайф от грубости. Можно! Если накрывает диким желанием и страстью, то ласки уже не хочется. Мне нужно чувствовать Глеба полностью. И я кусаю губы, чтобы не закричать от удовольствия.

Скольжу бедрами по его большому горячему твердому члену, чувствуя, как пульсирует между ног.

Всхлипываю и царапаю его сильные плечи, когда Романов хватает меня за шею.

— Приподнимись и садись на меня, сама. Давай! — приказывает, заставляя смотреть в глаза. Делаю так, как он говорит, медленно насаживаюсь на член, и вскрикиваю, когда он резко дёргает, насаживая меня на себя до конца. Мне больно от чувства невероятной наполнести и одновременно хорошо. Мы замираем на секунды, и я совсем не чувствую страха или дискомфорта от того, что Глеб продолжает удерживать меня за шею.

Это будоражит, разгоняя адреналин по крови.

— Двигайся! — немного помогает, приподнимая меня одной рукой и вновь вдавливает в себя. — Теперь сама! Давай, Стефания, — сам задыхается, притягивает меня к своим губам и кусает, когда я начинаю медленно двигаться.

— Кто такой Демченко Владимир и почему он возле тебя крутится?! — рычит мне в губы, и я замираю, ничего не соображая. — Продолжай двигаться и отвечай на вопросы! — отпускает мою шею, перехватывает бедра и задаёт темп, вынуждая насаживаться на него сильнее, глубже, быстрее, создавая всплески воды, которая разливается на пол.

— Это мой…, - не могу говорить, потому что это невыносимо хорошо, внутри зарождается экстаз. — Мой…, - стону, когда его губы ловят соски и сильно втягивают посасывая.

— Кто?! — Романов включается сам, подаваясь бедрами, совершая медленные, но сокрушительные толчки. Я настолько открыта, что выпаливаю всю правду, совершенно не понимая, зачем мы сейчас об этом говорим.

— Это мой бывший! Ааааах! — кричу, когда он запускает между нами руку и нажимает на клитор, начиная медленно и нежно его массировать контрастом с грубыми толчками.

Другой рукой тянет меня к себе за волосы.

— Какого хрена он сейчас вьется рядом с тобой?! — вкрадчиво спрашивает в ухо, а мне кажется, я на грани оргазма и совершенно не способна отвечать на вопросы. Расцарапываю его плечи, потому что это невыносимо хорошо, начиная содрогаться от каждого толчка.

— Отвечай! — Романов замирает, прекращая двигаться и ласкать меня, а мне хочется рыдать, потому что я была так близка к нашему раю.