По ту сторону Рая

Не вульгарность, как это сейчас принято, а соблазн в каждом жесте, взмахе ресниц, взгляде. В общем, я пропал. Все девушки вокруг вдруг стали совершенно неинтересны. Я был молодой, дерзкий и наглый. Я прощупал почву и понял, что она на меня реагирует, — ухмыляется Романов.

— Долго играл с ней, флиртовал и когда понял, что она не против, просто зажал в университетском туалете. Это был ураган, взрыв эмоций, страсти, когда на азарте от того, что мы в общественном месте и нас могут застать, гуляет адреналин. Марина отдалась мне. Я пошло поимел преподавательницу, прижав к стене туалета.

После, в течении двух лет, мы делали это сотни раз. В туалете, в аудитории, в коридорах вуза во время пар. Каждый из нас получал особый кайф от понимания аморальности наших действий. Тогда я понял, что мне просто необходимы эмоции и энергетика женщин. Меня не устраивает просто секс, меня не устраивают просто красивые сексуальные женщины. Мне нужна особенная, женщина с особой энергетикой. Каких мало… Так вот мы встречались два года. Нет, мы не афишировали свои отношения. Все строилось на сексе и взаимном фетише. Так вот однажды, после секса у нее в квартире, Марина сказала, что выходит замуж. Вот так просто. Я тогда жёстко психанул. Чуть не придушил ее. А когда мы остыли и поговорили, то понял, что у наших отношений нет будущего. Я бы не женился на Марине, а секс со временем бы приелся. Так вот, она сказала мне одну вещь, которую я запомнил навсегда. Есть два вида отношений: одни — для общества, морали и продолжения рода. Другие — для себя, пороков, тайных желаний, те, которые питают жизненной силой. И их никогда нельзя смешивать. Потому что это разные типы людей. Ты мой порок, мой грех, мои желания, энергия, взлет и падения. Ты ураган, шторм, стихия и взрыв. Ты одна из миллиона женщин, которая может отдавать и отдаваться, подчиняться, при этом сохраняя уникальность и достоинство."

"— Мне должно это льстить? — я ещё не знаю, как реагировать на его откровения. В голове не укладывается информация о том, что я не та, на которой женятся. Мне жалко его жену за то, что с ней живут, потому что она подходит обществу и соответствует шаблонам. Боже, либо я ненормальная, либо у Романова сдвинуты жизненные ориентиры.

— Нет, я просто пытаюсь объяснить, почему так живу.

Я никогда не держу женщин — дверь всегда открыта. Либо ты принимаешь правила игры и мою власть, либо ты не моя женщина. Компромиссов нет! — его сигарета истлела, пахнет горящим фильтром, и я вижу, как жжет его пальцы, но Глеб будто не чувствует. Почему же так больно? Я вроде не девочка уже. Обожглась, ничего странного, нужно идти дальше. А мне так тяжело и где-то внутри мучительно ноет.

Протягиваю руку и вырываю у Глеба сигарету, выкидывая ее в пустой бокал. Ему больно и мне не по себе.