Почти идеальная месть

Он пригласил меня и ещё одного мальчишку из нашего двора. Летом все разъезжались кто куда, много гостей не пригласишь. Вот тогда я здесь и был, в первый и в последний раз.

— А где сейчас этот друг? — проглотив комок в горле, спросила я.

Мне до ужаса жаль было маленького, никому особо не нужного Матвея, который в детском парке был лишь однажды, и то с чужими людьми.

— А потом эта семья переехала из нашего двора, — равнодушно сказал Матвей. — Точнее, они вообще уехали в другой город.

Задрав голову вверх и прищурившись, он смотрел на колесо обозрения.

Я не поверила его нарочито равнодушному голосу.

Поняла, что в детстве он очень переживал отъезд единственного друга.

— А потом, в студенческие годы? Когда вы встречались с Ольгой? Почему не приходили сюда?

— Ольгу не интересовали развлечения такого плана. Хотя… Если честно, я и сам особо не стремился к развлечениям, некогда было. Учился, работал, очень уставал. Приходил домой и падал спать замертво, даже поесть иногда не было сил. Надо было на свадьбу зарабатывать. Пойдём на колесо, Милана?

— Нет-нет, я на это не подписываюсь! Высоты боюсь, — выставив перед собой ладони, я отступила на пару шагов.

На что, спрашивается, надеялась? Уже через несколько секунд я послушно шла с Матвеем к терминалу оплаты. Матвей купил карту парка и закинул на неё довольно внушительную сумму.

— Мы остаёмся тут жить? — с сарказмом спросила я. — Какой из домиков снимем? Или сразу замахнёмся на целый павильон?

— Ты даже не успеешь заметить, как мы спустим все деньги! — рассмеялся Матвей, взял меня за руку и повёл к колесу обозрения.

… Машину мы забрали только через пять часов. Я везла Матвея к себе, а он сидел на пассажирском сиденье и с аппетитом ел карамельный попкорн из огромного стакана.

Совсем как мальчишка. Вид у взрослого дяди был весьма и весьма довольный. Чувствовалось, что не зря в парке выстоял очередь в киоск, где продавался попкорн."

"Я размышляла о том, каким разным может быть Матвей. Многоликим. Год назад, в день нашего знакомства, он сначала был настоящим дьяволом. Я помню до сих пор, каким огнём горели его глаза, когда он разговаривал с моим отцом и с Ольгой.

Потом, когда мы заметали следы и прятались от преследователей в лесу, Матвей был уже другим: весёлым, остроумным, даже немного смешным.

Когда мы любим друг друга, он неизменно бывает горячим, страстным и ненасытным.

А в остальное время он холодноватый, отстранённый, невозмутимый… Такой, каким был в тот день, когда высадил меня из машины неподалёку от дома родителей.

Правда, с тех пор, как мы встретились вчера на маскараде, отстранённым Матвей ещё не был. Теперь он опять новый: чувствительный, ранимый, ревнивый, страстный, временами грустный.