Без выбора. Влад

Наверное, впервые в жизни. Она всегда холодно реагировала на мужчин, тут больше мамина заслуга. Багровский же…

— Где мама? И что вы тут делаете?

Она так и продолжала стоять в дверном проеме. Кофе захотелось ещё сильнее.

— Веру отвезли в клинику, сдавать анализы, — всё тем же ледяным, не терпящим пререканий или ослушания голосом ответил Влад, вызывая у Маши новую реакцию — мурашки по спине.

Ничего хорошего от этого человека ждать не приходилось. Тем более, утром и на кухне чужой квартиры.

— С ней мои люди. В твоей помощи она не нуждается. Давай, проходи, особенная Маша, будем разговаривать.

Особенная…

Снова он использует мамино выражение.

В душе Маши всколыхнулась затаенная, с утра не пробуждённая злость. Влад Багровский себя отлично чувствовал, попивая сок в…своей квартире?

Первым порывом было развернуться и уйти. Не дать позволить командовать собой. Маша напомнила себе, что перед ней всё же не тот человек, которого можно игнорировать — это первое. Второе — он, если она его правильно поняла, помогает маме. Последнее дорогого стоило.

Маша всё же взглянула на мужчину более внимательно. Гладко выбрит, коротко пострижен, черная рубашка с закатанными рукавами. На кисти левой руки часы, о стоимости которых Маша даже боялась подумать. Выглядел мужчина так, словно спал всю ночь, а не провел её в клубе, разбираясь с зарвавшимися дамочками. То бишь с ними.

От Багровского снова исходила угроза. Не в словах или в жестах. Просто от него самого. Слишком брутальным он был. Другого слова у Маши не нашлось.

— Будете кофе? Я сварю, если он есть.

— Буду.

Кофемашина, конечно же, в этой навороченной техникой кухне нашлась. Как и несколько сортов кофе. Выбирай любой. Маше не знала ни одного. Поэтому остановилась на арабике. Про предпочтения хозяина квартиры интересоваться намеренно не стала. Не до любезностей. К тому же, ей хотелось хотя бы на такой мелочи показать, что она не рада его присутствию, его общению и их знакомству в целом.

Но он помогает маме…

Укол совести Маша всё же почувствовала. Наверное, надо быть посговорчивее. Поласковее что ли.

Черт!

С…этим?…Поласковее?… Как?…

Она выдохнула и постаралась абстрагироваться. Ничего ещё не было. Ни одного предложения.

А то, что предложение последует — Маша не сомневалась. Почему? Потому что они — мужчины — всегда ей что-то предлагали. В основном касаемо горизонтальной плоскости.

Багровский молчал. Она чувствовала, как он за ней наблюдает. Рассматривает. Следит. И это невероятно нервировало. Он давил психологически. Умело. Или у него это умение врожденное? Скорее всего, второе. С подобным рождаются, чтобы потом манипулировать.

Но как же хотелось повернуться и крикнуть: «Хватит!»

Маша, пока готовила кофе, не поворачивалась.