Почти родные

Это скучно и совсем на тебя не похоже. – Наигранно морщу нос.

Андрей никак не реагирует на мои слова, продолжая за руку тащить с танцпола.

– Стой! – останавливаю его.

Снова поднимаю голову к вип-ложе. Яр до сих пор не выпускает меня из поля зрения. Хватает буквально нескольких секунд, чтобы решиться на несусветную глупость. Обвиваю шею Андрея руками и висну на нем, прижимаясь всем телом.

Ковалёв твердый и горячий. Прошибает мелкой дрожью от его близости.

– Что ты делаешь? – цедит он сквозь зубы, тут же напрягаясь.

За последние три дня мы прикасаемся друг к другу второй раз. Точнее, инициатор второй раз я.

– Наверху мой бывший, – шепчу сбивчиво. – Если оттолкнешь меня сейчас, то приду к тебе ночью и ударю по больной ключице чем-нибудь тяжелым.

Боже, что творю?..

– Один танец, и едем домой, – предлагаю бартер.

– Блядь, детский сад какой-то, – рычит Ковалёв, но все-таки обнимает меня за талию, прижимая к себе.

Мурашки бегут по спине. Их много. Явно больше, чем было у Андрея во время моего массажа. Щеки пылают. До этого дня мы с Ковалёвым никогда не то что вместе не танцевали, а даже рядом. Сейчас обнимаемся!

Ковалёв ведет в танце. Музыка совсем не располагает к медленным движениям, но у нас выходит что-то особенное, свое. От прямого темного взгляда Андрея становится еще жарче. Я разворачиваюсь к нему спиной, кручу бедрами восьмерки. Мысленно обещаю себе, что это все, чтобы позлить Яра, но на самом деле едва удерживаюсь на ногах, когда рука Андрея прижимается к животу. Ковалёв толкает меня назад. На мгновение застываю, почувствовав его эрекцию. Он же ненавидит меня с детства!.. И я его…

В ушах гудит так, что по децибелам перекрывает звук, льющийся из колонок. Дыхание сбивается, когда твердые губы касаются плеча. В ноздри проникает знакомый запах туалетной воды, которого становится очень много. Андрей приспускает тонкую бретельку платья и влажно проводит кончиком языка по моей коже. Соски мгновенно твердеют, горячие импульсы устремляются вниз живота. Меня сносит ошеломляющими эмоциями. Они дезориентируют. Становится стыдно, потому что я не хочу, чтобы Ковалёв останавливался. Мне нравится чувствовать его руки и губы.

– Достаточно достоверно для твоего бывшего парня? – звучит над ухом хриплый голос Андрея.

– Ты… явно переигрываешь… – сиплю я, облизывая пересохшие губы.

– Ты тоже. Он уже не смотрит, давно ушел. Надеюсь, теперь и мы можем ехать домой? Мне завтра рано вставать.

Андрей отстраняется. Я до сих пор дрожу. В душе раздрай.

– Сумочка… Я оставила ее там, – указываю в сторону барной стойки.

Ковалёв коротко кивает, чтобы следовала за ним.

Делаю глубокий, резкий вдох-выдох и семеню за Андреем на ватных ногах.

Не анализировать. Не грызть себя.