Подстава. Книга вторая

Сначала вышел Удав, и его встретила радостными воплями какая-то разномастная, крайне странно одетая, весьма потрепанная ветром, временем и солнцем толпа, в которой, судя по росту и массе были одни мужчины, но судя по голосам, присутствовали и женщины.

– Саидар! Саидар! Саидар! – раздавалось со всех сторон.

Удав встречал крики с равнодушием божества, для которого поклонение было чем-то столь же обыденным, как и солнечный свет, коего на Джангуа было завались. Он благосклонно кивнул толпе, дождался пока к нему подойдут трое, из самых внушительных размером, и направился на выход, о чем-то разговаривая с ними.

– Саидар – это имя? – спросила я у Кэла.

– Господин, – пояснил для меня он, стараясь не смотреть мне в глаза.

Кот уже знал, что вытащить меня не получится. Знал и его это терзало, потому как он слово дал.

– Кэл, – позвала я. И едва он посмотрел на меня, тихо сказала: – Мы – солдаты. Отдать жизнь ради своей страны – честь.

– О чем это вы? – Шайтан подошел неслышно.

– Потом расскажу, – ответила я, заметив, что хоть большая часть толпы и ушла, но несколько человек с оружием на поясе ждут.– Идите.

И Кот с Шайтаном ушли.

А я осталась.

Я, пустой корабль и пустой космопорт.

Не знаю, какие понятия по поводу охраны и безопасности у Удава, но они явно отличались от стандартных.

Постояв еще немного в одиночестве, я уже было собиралась самостоятельно свалить и из корабля и из космопорта, как вдруг услышала отдаленное то ли улюлюкание, то ли крики, то ли еще что-то. И звон.

Существенно обалдев от какофонии, я узрела, наконец, идущую ко мне толпу в черном. Толпа улюлюкала, пела, бренчала в бубны, отплясывала, и выглядела крайне сомнительно. В общем – они мне уже не нравились, если честно.

И идти к ним не хотелось от слова вообще. А хуже всего оказалось то, что я не знала их языка вовсе, и не понимала абсолютно ничего."

"Долбанный Удав!

Мне пришлось спуститься по трапу к этим неистовствующим.

Мне искренне казалось, что хуже уже быть не может, учитывая что эти орать не перестали – напротив стали вопить еще громче, но… оказалось что это только начало.

Едва я спустилась, меня обступили со всех сторон, и начали говорить. Разом. Все разом. Их тут тридцать женщин было, не меньше, от них несло потом и ароматическими маслами, они оглушительно звенели кучей браслетов, и еще более оглушительно своими голосами… но даже это было не все.

Меня накормили чем-то приторно сладким настолько, что жаренные личинки жуков, которые мы как-то были вынуждены есть на Мадэне, уступили место в звании «самая отвратная пища в мире». Потом одну руку мне измазали землей, вторую глиной. Ноги смолой. Губы тоже смолой, и слава всем навигаторам – хотя бы зачерпнули они ее из другой банки, а не из ведра, в котором смола для ног была.