Подстава. Книга вторая

А потом меня подхватили за руки и повели.

Долбанный Удав дважды!

***

Мужики благополучно улетели из космопорта на флайтах, но как я ни озиралась, флайта ожидающего бабский батальон, продолжающий криками распугивать и так малочисленную фауну Джангуа, я не обнаружила. Вообще.

Однако, когда мы отошли от флайта, одна из баб вдруг заорала почти на ультразвуке и тут, о твою ж мать, открылся туннель.

Туннель!

Под землей.

Узкий к слову.

Я проследила за улетающими флайтами и поняла, что улетали они к горам, едва виднеющимся на горизонте. А нам, судя по всему, предстояло идти туда пешком!

«Удав, чтоб ты сдох!» – пожелала ему я.

И пошла спускаться в тоннель вместе со всеми.

***

Двое суток!

Долбанных двое суток мы шли под землей, периодически позволяя себе небольшой отдых. Тоннель был полностью оборудован для неспешного и вполне комфортного передвижения. Местами встречались небольшие озера, из которых женщины набирали воду, а так же специальные умывальни, где можно было помыться, но этого, почему-то никто особо не делал.

Несколько раз мы встречали другие группки путешественниц, они радостно приветствовали нас, что-то желали мне, о чем-то переговаривались, иногда устраивались совместные трапезы, причем еда была тут же, в тоннеле.

Сыры, вяленное мясо, какой-то странный кисловатый напиток, орехи. Все это хранилось близ питьевых озер, прямо вот так, просто, видимо воровство здесь не практиковалось.

К концу второго дня на меня стали странно поглядывать. Видимо по причине того, что я шла вперед, и не просилась на отдых. Как по мне – можно было вообще обойтись без привалов, и быстрее добраться до точки назначения, но женщины явно считали иначе, а мою выносливость определенно осуждали.

Ровно до слов какой-то старухи:

– Сильный господин выбирает сильную госпожу, – она сказала это на всеобщем.

Но затем явно повторила и на местном, потому как все женщины согласно закивали, и перестали смотреть на меня с подозрением.

Я же, направившись к старухе, прямо спросила:

– Вы знаете мой язык?

– Это язык господина, – важно протянула она, поправляя платок, – я учила его, чтобы служить лучше, когда появится госпожа.

Она говорила с трудом, очень медленно, и судя по произношению особой практики у старухи не было, но мне для дела и так сойдет.

– Что это? – спросила я, указав на тоннель.

– Путь женщины, – гордо ответила эта женщина.

Я бы могла придать этому выражению некоторую метафоричность, если бы разговор происходил с носителем языка, но учитывая знания старухи, она выражалась буквально.

– А мужчины? – спросила я. – Им можно ходить?

– Нет! – у старухи от возмущения все тело задрожало. – Запрещено! Путь женщины только для женщины!

Хм, а Удав неплох. Весьма неплох.