Подставная фигура

Вот ответственный полицейский чин что-то говорит в телекамеру, вот показывают контрольные посты на выездных шоссе... Перебивка: многозначительно слушающий последнюю информацию по телефону телеведущий, следом знакомый пейзаж: вилла Евсеева, обсаженная кустарником дорога, безжизненные тела – одно, второе, третье, четвертое... Крупный план: пистолеты с глушителями, гильзы, пустой магазин от «вальтера», лица убитых... Среди них оказался еще один знакомый: высокий красавчик в длиннополом пальто, ударивший Макса кастетом возле Машиного дома и так неожиданно покинувший поле боя... Полицейский эксперт пинцетом поднимает магазин и опускает в пластиковый пакет...

У Макса зачесались кончики пальцев: на магазине они найдут прекрасные отпечатки... Если он попадется – не отвертится...

Стараясь сохранить безразличие на лице, он вышел из-под тента и осмотрелся. На солнце было тепло, но желающих загорать находилось немного: большинство шезлонгов и топчанов пустовало. Макс прошелся вдоль берега, иногда заходя в студеную воду, и выбрал шезлонг в первом ряду, рядом с брюнеткой лет тридцати пяти – сорока. Закинув руки за голову, она подставляла солнцу намазанное белым кремом лицо, сохранившее упругость тело и чуть отвисшую грудь с крупными розовыми сосками. Глаза у нее были закрыты. Что ж, ключ вполне подходящий...

– Вы купались сегодня? – по-английски спросил Макс, обворожительно улыбаясь. – Интересно: вода очень холодная?

В ответ – никакой реакции. Только чуть дрогнули плотно сомкнутые веки.

– Добрый день, мадам, – собрав все свои познания во французском, сказал Макс. И вновь перешел на английский: – Не хотите ли искупаться?

«Что я несу? – тут же ужаснулся он. – Идиотское предложение... А если вдруг она согласится, придется лезть в ледяную воду!»

На этот раз глаза открылись. Красивые голубые глаза. Но в них не было ни малейшего интереса к навязчивому соседу. И произнесенная фраза была короткой и резкой. Что-то типа «Идите к черту!» или «Оставьте меня в покое!».

Во всяком случае, женщина явно не собиралась с ним знакомиться, приглашать к себе в гости и предоставлять столь необходимое убежище. Правда жизни вступала в противоречие с романтичными вымыслами кинематографа.

Макс независимо засвистел и хотел пойти искупаться – отчасти назло надменной брюнетке да и самому себе, отчасти для того, чтобы убить время. Но мысль об оставленных в одежде бриллиантах изменила план действий. Минут двадцать он просидел на прежнем месте, делая вид, что загорает, и поминутно оглядываясь в сторону раздевалки, потом изобразил, что заинтересовался игрой в шары, которую вели на мокром песке три пляжных служителя, – подошел поближе, понаблюдал, кивая с видом знатока, и плавно перешел к стадии отхода.