Порочная месть

В зал для групповых занятий я вхожу, неустойчиво балансируя на грани того, чтобы разрыдаться, либо же начать лупить кулаками в стену, однако, умиротворяющий голос ведущей и напряжение тянущихся мышц постепенно отвлекают меня от тоскливых мыслей, и разум вновь заволакивается аурой спокойствия. Поэтому, когда через час я выхожу в вестибюль и замечаю сидящего Алистера, то уже не испытываю утреннего раздражения. Все-такие йога — великое изобретение.

— Перед вашим визитом к психотерапевту у нас еще около двух часов. — говорит Алистер, пока мы идем к машине. — мы можем заехать домой и переждать это время там, либо же дойти до Центрального парка и немного прогуляться.

Вспомнив о необходимости посещения мозгоправа, я невольно морщусь и решаю, что во что бы то ни стало должна этого избежать.

— Алистер, а не могли бы вы позвонить мистеру Колдфилду? Мне нужно кое о чем его попросить.

Я никогда не была на подобных консультациях, и одна мысль о том, что чужой человек будет лезть мне в душу и конспектировать мысли, вызывает стойкое отторжение. Я снова начинаю злится на Кейна за то, что он пытается диктовать, что будет лучше для меня, ни на секунду не заботясь о моих желаниях. Посылает меня к психотерапевту словно считает психически неустойчивой вместо того, что дать время прийти в себя и одарить обычным человеческим сочувствием.

Алистер возвращает мою спортивную сумку в багажник и, достав из нагрудного кармана телефон, несколько раз тычет в него пальцем, после чего передает мне.

— Слушаю. — голос Кейна немного резкий и нетерпеливый, словно мой звонок пришелся не вовремя.

— Кейн, это Эрика. — стараясь не робеть от суровости его тона, невольно кошусь на Алистера, который сразу же тактично отходит на несколько шагов в сторону и отворачивается. — Я тебя отвлекаю?

Его голос едва заметно смягчается, когда он со свойственной ему немногословностью уточняет:

— У тебя что-то срочное?

— Нет… то есть да. Вчера у нас не получилось обсудить мой поход к психотерапевту, и я звоню сказать, что это лишнее. Я только что вышла с йоги и чувствую себя значительно лучше. Алистер предложил прогуляться в Центральном парке, и я согласилась. Думаю, этого вполне достаточно… Я в порядке, Кейн, правда.

Кейн дослушивает меня до конца, после чего в динамик разражается бескомпромиссным:

— Ты не в порядке, и потому визит остается в силе.

Я стискиваю трубку с такой силой, что пальцам становится больно. Разговаривать с Кейном — словно пытаться проломить лбом стену: ты можешь свалится с сотрясением мозга, а стена будет по-прежнему стоять на месте. От собственной беспомощности к глазам подкатывают слезы, и до того как выдать отчаяние предательским всхлипом, я успеваю повесить трубку.