Порочный

 – произнесла растрепанная заплаканная женщина, инстинктивно потянувшись рукой к баночке с успокоительным.

– Ага… – улыбнулась я, еле шевеля губами.

– Дочка, прости меня! Я делала всё это ради твоего блага…

– Хорошо. Теперь, я вижу, какая ты заботливая. С вашего позволения, пойду собирать вещи. Надеюсь, Вильям еще в Париже, – быстро развернулась и, глотая слёзы, убежала в свою комнату.

* * *Уже окончательно рассвело, когда я достала компактную дорожную сумку и начала скидывать туда свое барахло. В голове не осталось ни единой мысли. Их вытеснил гул смертоносного роя десятков пчёл, готовый по одной команде растерзать нерадивых родственников."

"Мы все были пешками в их большой грязной игре, и пока я загорала на лежаке под прованским солнцем, любимый сходил с ума от отчаяния. В очередной раз за это безумное утро набирала номер Вильяма. Хотелось столько всего ему сказать, но вместе ответа вновь и вновь доносилось сухое безэмоциональное: «Абонент временно недоступен». Тихо выругалась, обдумывая скорейший способ добраться до Парижа. На рефлексию и самокопание не осталось сил. Не сейчас. И не под одной крышей с матерью. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, только не это… Я должна была скорее отыскать его. И тогда боль отступит, а происходящее не будет казаться настолько ужасным…

– Она уехала, – раздался за спиной усталый изможденный голос.

Бабушка присела на мою кровать и, скрестив руки на груди, пустым взглядом уставилась в окно.

– Как ты отпустила её в таком состоянии? – равнодушно поинтересовалась, будто наблюдаю за ситуацией со стороны.

– Успокоительные всё-таки подействовали. Жози умылась, привела себя в порядок и вновь сорвалась в Париж. Анри прислал за ней частный самолет – она и рада! – язвительно рассмеялась ба.

– Я тоже поеду. Только своим ходом. Люблю его и знаю – он меня ждет, – закрыла сумку, подходя со спины к сникшей пожилой женщине и, крепко обняв её, положила голову на плечо.

– Ты будешь счастлива, Симона… Жду вас в гости. Безумно хочется поглядеть на парня, который поставил на уши психбольницу и уложил всех охранников. Прямо как мой любимый Брюс Уиллис из «Крепкого орешка»!

Мы с ба одновременно прыснули, продолжая обниматься.

– А чего ждать?! Вы можете посмотреть на меня прямо сейчас! – раздался низкий мужской голос, заставляя нас обернуться.

– Вильям?! – я замерла на месте, будто переносясь в самое первое наше совместное воспоминание…

Мне четырнадцать. Впереди длинный монотонный день, никому до меня, как обычно, нет дела. От скуки решила немного пофлиртовать с мальчишкой садовником. Настолько невыносимым было сидеть в одиночестве посреди огромного особняка… Я изо всех сил старалась почувствовать себя живой.