Практическая романтика

Последний в очередной раз сказал:

— Какие же вы дуры… А меня ведь случайно с вами загребли…

Герман протянул так же монотонно:

— Тех, кто на стреме, всегда со всей бандой загребают…

Подпела и я ту же мелодию:

— Тебе ли про банды не знать…

И Кристина не отстала:

— Какие же мы дуры… Даже Герман…

Общему угнетению также способствовала и радость Верочки с близняшками, когда те забежали к нам показать свои новые синие платья.

Сказать, что уборка номеров намного приятнее, — ничего не сказать. Там ты двигаешься, постоянно себя подгоняешь, время летит быстро и незаметно. Номер, другой, третий — и вот уже обед. Еще несколько — и свободны. В этом же месте время остановилось. Я очень надеялась, что нам выдадут утюги, — ничего подобного. То ли побоялись давать неадекватам горячее оружие, то ли в отелях давно никто не пользуется утюгами.

А утюги — это весело! Ну, в сравнении… В общем, здесь стояли огромные утюжные машины с гигантскими движущимися валунами. Жмешь кнопку, валуны начинают вращаться. Запускаешь туда простынку, ждешь некоторое время, забираешь на выходе, уже выглаженную, аккуратно складываешь в стопку. Запускаешь, ждешь, складываешь. Запускаешь, ждешь, складываешь. Запускаешь, ждешь…

— Она сказала, это на месяц? — спросила Кристина сразу у всех.

Мишель ответил минут через десять:

— Ничего. В выходные посуду будем мыть, развлечемся.

Кристина тихо завыла. Ее никто не осуждал за слабость — каждый в одиночку и как мог переносил осознание этого бесконечного, очень вялотекущего ада, где даже мысли замирают и перестают биться в черепной коробке.

Казалось, что со временем психика подстроится, но делалось только хуже. Я почти непрерывно смотрела на часы, стрелки которых вообще перестали шевелиться. Потом уже начала разглядывать Германа — что с ним? На него вся надежда! Где его тупые шутки-прибаутки, где хоть какой-то драйв? Неужели и его всосала эта заунывная атмосфера, как простынку в валы? Мы же с ума здесь сойдем, если он не начнет быть Германом! Но я пока не упала до такой степени, чтобы озвучить свои надежды вслух.

Отпустили нас, как обычно, в четыре. Но Зинаида под взором ехидствующей Карины Петровны напомнила, что после ужина снова нас ждет на пару часов. На море хотим? Ну, вот как раз до ужина и успевайте. Не нравится? Собирайте вещи. Нет, мы не задавали вопросов, а она не отвечала, и так все было ясно."

"В столовой мы немного ожили, здесь хоть вилками-ложками можно шевелить. Юра, как и в обед, с волнением просил рассказать, что конкретно случилось, но мне снова было не до его волнения — оно как-то фонило, непривычно для успокоенного до состояния зомби разума. Остальных тоже не замечали: еще не хватало слушать, как им там на небесах живется.