Практическая романтика

И когда Герман резко подался вперед с загорающимся взглядом, мы — я, Кристина и Мишель — сделали то же самое, готовые внимать всему, что он скажет.

— Музыку туда притащим! У меня нормальный сотовый, динамики потянут хоть весь этаж.

— А Зинаида возмущаться не будет? — забеспокоилась я.

— Не будет! Мишель, надо ночью сгонять в город — букет какой, конфеты. Замаслим, ублажим, не в первый раз. Осилим?

— Доставку закажу! Завтра до начала смены все будет! — оживал и Мишель.

— Точно. Это на тебе. Музыку я накачаю. Какие еще предложения?

— Можно планшет добыть, кино какое-нибудь врубим! — внесла предложение и Кристина.

Герман одобрил:

— Отлично. Недельку протянем, а там посмотрим, что еще можно сделать. Я вот спасателем на пляж хотел устроиться, Карина Петровна обещала после склада…

— Ага, забудь теперь, — пробурчал Мишель. — На ближайший месяц уж точно. А через такой месяц ты вряд ли будешь выглядеть таким же шебутным.

— А я живу мечтой! — Герман уже привычно улыбнулся, выпрямился и схватился за вилку.

У меня тоже наконец-то появились первые признаки аппетита.

Глава 21

Другой мир

Я знаю, почему древние люди когда-то изобрели музыку. Скорее всего, до нее они и людьми в полном смысле не были, а вот с ее созданием сразу ими и стали — потому что музыка бултыхает внутри, поднимая на поверхность, лучшие и худшие качества, гармонично их перемешивая.

В общем, парни Зинаиду уломали — женщина вообще оказалась очень добродушной и смущающейся по любому поводу. Но Карины Петровны она опасалась наравне с остальными, потому разрешила, но при условии, что не слишком громко.

И сразу легче задышалось, особенно когда мерное жужжание гигантских машин заглушилось. Кристина сдалась первая, начав пританцовывать. Через часок к ней присоединился Мишель. Я, в общем-то, тоже долго сопротивляться не могла, уже подходя к опостылевшей кнопке, виляя тем, что пониже пояса. Герман все еще держался, но ржал над нами, как живой. Даже стрелки часов зашевелились, и для них атмосфера изменилась.

Германовская музыка была примерно как сам Герман — что-то типа ритмичного скрежета металла по стеклу. Тоже хорошо по сравнению с тишиной, но потом мы через пару веселых скандалов и путем демократичного голосования — три против одного — включили мой телефон, где заиграли уже популярные треки, постоянно крутившиеся по радио и потому всем известные. После этого всё окончательно закипело, поскольку мы начали и подпевать.

После ужина второго дня Герман вдруг притащил в место каторжных работ пачку сигарет, открыл небольшое единственное окошко и подкурил.