Хризантема с шипами

Он так и знал, что нельзя было оставлять Алекс в ее положении! Не стоило слушать заверения жены, что с ней все в порядке…

– Ну? – резко спросил он, и Дейзи вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Леди Бенси просила, чтобы вы поднялись наверх.

Девушка немного смущенно улыбнулась, поиграв ямочками на щеках, и посмотрела на него так, словно собиралась что-то добавить.

– С графиней все в порядке?

А сердце уже набирало обороты, предупреждая об опасности.

– Думаю, да.

И снова этот странный тон. Как будто девчонка не договаривает.

– Что-то еще, госпожа Варсон?

– Нет, ничего, лорд Бенси.

Дейзи смущенно опустила глаза, но Редклиф заметил, что она наблюдает за ним из-под ресниц. И это насторожило его еще больше.

– Господа, прошу меня извинить, – обратился он к судье и его помощнику.

– Ну что вы, граф, мы все понимаем, – усмехнулся Старк. – Идите. Разумеется, идите."

"Редклиф кивнул и направился к двери, непроизвольно ускоряя шаг. Его подгоняло непонятное волнение, поселившееся внутри. И хотелось как можно скорее увидеть Александру, убедиться, что с ней все в порядке. Сейчас он корил себя за то, что так надолго оставил жену одну. Грасс! Вот так и знал, что нужно было не слушать Алекс, и увозить ее домой. Но она так мило общалась с уинтширскими дамами, что он предпочел не вмешиваться. Видимо, зря.

Редклиф быстро пересек зал, вышел в коридор, ведущий к лестнице, и едва ли не бегом поднялся на второй этаж. А потом огляделся, и направился к двери, из-за которой именно в этот момент послышался голос жены.

Александра Эйден

– Редклиф…

Перед глазами все двоилось, но я чувствовала руки мужа на своем теле, ощущала тепло его дыхания, вкус поцелуя и нежные касания пальцев к щеке. Странно. Не помню, чем закончился вечер. И как мы возвращались домой – тоже.

– Алекс! Ты снова со мной. Как раньше…

Твердые губы коснулись моих, и сердце кольнула тревога. Мир вокруг расплывался, и я никак не могла собрать его воедино. То мне казалось, что я вижу мужа, его глаза, его улыбку… То вдруг на месте Редклифа появлялся Берти – с горящим безумием взглядом и жадным, каким-то исступленным выражением лица.

– Алекс, я так скучал. Так хотел снова тебя поцеловать. Ты моя. Ты только моя, Алекс! И ты всегда будешь моей, как бы он ни старался.

Голос становился то тише, то громче, запутывая меня, не позволяя сосредоточиться, лишая воли, и я вдруг почувствовала, что происходит что-то неправильное.

– Подожди, я ничего не понимаю!

Я попыталась отстраниться, но поцелуй заглушил мои слова и сбил мысли.