Просто друзья (СИ)

Раньше он на всех нас навевал ужас. Деревянная старая дверь, при открытии которой слышится зловещий скрип.

— Она там… — Соня прислонилась одним ухом к двери и пытается расслышать то, что творилось за этой дверью.

— И что?

— Ничего. Тишина. Голоса двух людей, но слов разобрать не могу.

— Надо зайти.

— И что мы скажем?

— Что виноваты все.

— Все? Ты серьезно?

— Зойка… — Соня качает головой из стороны в сторону, будто сдается, — да, мы виноваты все. Я, что ушла без спроса, закрылась в какой-то комнате. Мне было так страшно, что даже по коридору не смогла пройти. Я кинула Никиту. Ты, что так же бросила ее, свою единственную подругу. Придумала себе какое-то оправдание, что Мила не призналась в своем страхе. Апраксина же… ты знаешь, что она украла мои пуанты? — Соня как-то странно засмеялась. Она вспоминает не решающий момент в наших жизнях, а анекдот, рассказанный утром.

— А я ей ленты отрезала… — опускаю взгляд. Моя маленькая месть. Она должна была быть сладкой, как и образ Апраксиной в моих воспоминаниях. А теперь все выглядит глупо. Мне стыдно за это.

— Она единственная, кто не испугался…

— Всегда такая была.

Не сговариваясь, мы стучим дважды и, не спрашивая разрешения, входим в кабинет. Шторы задернуты. Здесь темно, и мы не сразу различаем два силуэта. Один — стоит у стола. Другой — сидит на стуле, сгорбившись.

Мы подходим ко второму силуэту. Безошибочно определяем, что он принадлежит Миле. Она не плачет, у нее нет истерики. Как всегда, гордо принимает все, что свалилось на ее хрупкие плечи.

Вместо того, чтобы учиться у нее, я завидовала ее смелости, ее чуткости, ее открытости и ее стати. Я ведь не такая и никогда такой не буду. Я просто другая.

— И что вы здесь делаете? — голос Ирины Григорьевны усталый. Он тихий, что удивляет, потому что таким мы его никогда не слышали.

— Мы пришли за Милой, — Соня выходит вперед, спина ровная. Того и гляди она сделает шаг и начнет исполнять свою вариацию.

— Интересно. Вот прям очень. Особенно видеть тебя, Соня, — Ирина Григорьевна садится за свой стол и складывает руки на груди.

— Не надо ругать одну Милу, — подхожу к Соне и беру ее за руку. Приятное чувство. Я теперь не одна, поддержка в виде маленькой и такой теплой ладони.

Мила поворачивается к нам. На ее лице ни одной эмоции. Она маленькая ледяная статуя, ей чужды эмоции. Совсем другая Мила, незнакомая мне. А может, уже нам. Соня крепче сжимает мою руку.

— Девочки, не надо… Это лишнее.

— В общем так, Апраксина-Навицкая. Я тебе все сказала. Теперь слово за тобой. И с подружками, которых ты так жестоко кинула, будешь разговаривать сама."

"Мы выходим из кабинета вместе. Но только Мила держится отстраненно. Не сговариваясь, доходим до нашего закутка. Сейчас он мне кажется самым уютным местом на земле.