Пуля для карателя

Квартал на семьдесят процентов был разрушен, на месте многих домов вздымались горы мусора и отдельные устоявшие стены с кусками напольных перекрытий. Сделали привал за уцелевшим забором, Януш Ковальский выразил желание слетать на разведку. Он вернулся минут через десять, сообщил, что в округе только штатские, неприятель пока не заходил. Дальше шли, не пригибаясь, но на дорогу не выходили, держали пальцы на спусковых крючках. Шевелились руины, появлялись люди — женщины в беретах и платках, мужчины в заношенных пальто, пиджаках и водолазках. Многие перевязаны, кровь в почерневших бинтах запеклась — последствия осколочных ранений. Они с опаской поглядывали на вооруженную группу, подходить не решались — видно, имелся неприятный опыт. Рискнул лишь небритый дед с костылем, спросил, кто такие, куда и откуда. Озадаченно уставился на немецкие галифе Ивана, обросшие толстым слоем грязи, и помотал головой, словно стряхивал наваждение.

— Все в порядке, отец, — устало сказал Иван. — Доброго дня вам. Мы свои, из центра идем. Немцы есть в районе — или еще какая пакость?

— Пакость вчера была, сынок, — ответствовал пожилой горожанин. — Целый грузовик этой пакости высадился в Осаднем переулке — там, где кукольный театр был. Уж не знаю, кто такие, чернявые, смуглые, на непонятном языке болтали. Форма вроде немецкая, а повязки на рукавах зеленые, белым что-то написано…

Иван поморщился. Не «что-то», а «Osttürkische Waffen-Verbände der SS» — «Восточнотюркские вооруженные соединения СС». Татары, узбеки, азербайджанцы, туркмены — как правило, бывшие военнослужащие Красной армии, перебежавшие к немцам. К концу войны немцы уже не были такими привередливыми — ставили под ружье все, что могли найти.

— Кричали, что здесь должны быть евреи — мол, прячутся в театре, им сообщили добрые люди… — вздохнул старик. — Не нашли никого, понятно, здесь давно нет никаких евреев… Так пошли облавой по соседним домам, хватали всех, кто попадется, расстреляли нескольких наших мужчин… А через час уехали — и больше никого…

Старик о чем-то спрашивал, пристально смотрел в глаза, требовал сказать, когда все кончится. Люди отворачивались, пожимали плечами. Не говорить же ему, что восстание почти подавлено, и все кончится очень скоро, а там и Красная армия придет. Подходили другие люди, плакали женщины, жаловались, что им некуда пойти, свои бросили. А каратели приезжают в район, как на охоту — позабавятся и, довольные, уезжают. Доколе это терпеть?! Информацией о расположении противника эти люди не владели, дальше своего ареала обитания не выглядывали. Жителей в районе оставалось много. Люди обитали не только в подвалах, но и в разрушенных квартирах многоэтажных домов.