Пуля для карателя

То, что сегодня просочился отряд — не наша заслуга, а недосмотр немцев. Они ежедневно меняют позиции, обнажая некоторые участки — и мы этим пользуемся, получая сведения от разведки. В эту бойлерную есть только один вход — он же выход. Все проходы завалены. Фактически это западня. Прочие коммуникации также отрезаны. Мы никуда не можем уйти, нам остается только умереть с оружием в руках. Поэтому я не имею права командовать людьми из вашей группы, участвующими в Сопротивлении, — они не мои подчиненные, я их не знаю. Пусть уходят с миром, нам же легче."

"— Хорошо, мы уважаем ваш выбор, пан полковник. Но хотя бы вывести вы нас отсюда можете? — спросил Иван.

— Не думаю, — покачал головой Врудень. — Подсказать дорогу сможем, но пойдете сами. Я не выделю ни одного человека, а также не смогу снабдить вас едой, табаком, водой. Вы получите назад свои вещи и свое оружие. Можем вас только благословить. — Полковник невесело усмехнулся. — Кажется, католического священника пана Воблу еще не убили…

— Позвольте вопрос, пан полковник, — подала голос Маша. — Адрес улица Зворень, дом 14 — это недалеко отсюда? Там проживали люди, имеющие отношение к подполью. Будем вдвойне благодарны, если предоставите информацию…

— Мимо, панночка, мимо, — усмехнулся делегат Капшировский. — У нас неплохо работает разведка. Если вас интересует семья пана Грудны, занимавшего должность одного из помощников бургомистра, то должен вас огорчить. Его схватили еще три дня назад, вместе с ним всю семью — это видел наш человек. Имеется подозрение, что пан Грудна не выдержал допрос в тайной полиции и сдал все ваше левое подполье, так что, увы…

— Очень огорчительно это слышать, — вздохнула Маша.

— Последняя услуга, пан Врудень, — сказал Иван. — Нас интересует старый особняк на улице Левашевской, в котором до войны работал кинотеатр «Штарица». Есть информация, что в этом особняке содержат интересующих нас товарищей, Хаштынского и Крынкевича. Не слышали об этом?

— Как же не знать своих идейных противников, — отозвался за полковника Капшировский. — Пусть нацисты наши враги, но отнюдь не все враги наших врагов — наши друзья, знаете ли. Окажись я на месте мясников из тайной полиции, я бы им руки и ноги оторвал вместе с головами, чтобы не распространяли в нашей стране гремучую большевистскую заразу…

— Да оставьте, пан Збигнев, — устало махнул рукой Врудень, — какая теперь разница? Погибнем мы, погибнут Хаштынский с Крынкевичем, и даже эти люди, которые нас страшно раздражают, скорее всего, погибнут… Вас не шокируют, пани, мои слова? — повернулся он к Марии.

— Что вы, пан полковник, нисколько, — учтиво улыбнулась Маша.