Пуля для карателя

Но сойдет и враг, пойманный в капкан и претерпевающий унижения. Но раз пришли, значит, имеют допуск»."

"С важным видом, сунув за ремень большие пальцы рук, расставив ноги, перед ним стоял рослый штурмбаннфюрер СС в лихо заломленной фуражке. Поблескивали глаза на породистой физиономии истинного арийца, сияли кокарда, ременная пряжка и сапоги, подбородок презрительно вздернут. На его локте висела ухмыляющаяся белокурая особа — почему-то в форме обер-лейтенанта ВВС, которая ей очень шла, хотя в целом это существо вызывало какое-то внутреннее содрогание. Игривая пилотка, старательно уложенные короткие волосы, предельно язвительный взгляд. Если присмотреться, она была не девочкой, лет тридцать точно разменяла, но за внешностью следила.

На заднем плане мерцал еще один офицер, видимо, сопровождающий. Строгий черный мундир, пустые глаза, «адамова глава» в петлицах — череп со скрещенными костями. О принадлежности к дивизии «Мертвая голова» можно было не уточнять. Разбросало по свету этих «достойных» людей — охраняли концлагеря, тюрьмы, важные объекты, связанные с исследованиями, конвоировали заключенных. Этот тип Ивана мало интересовал.

Его и первые двое не интересовали! Выходной у людей — редкость в наше время, пусть так, но надо расслабиться от ужасов войны. Сквозь решетку проникал запах не самого дешевого коньяка, который смешивался со специфичными женскими духами и превращался во что-то тошнотворное.

— Это он и есть, Герман? — промурлыкала особа. — Да, лицо знакомое, есть такой… Фу, какой он грязный, неопрятный!.. И зачем ты меня сюда привел, Герман?

— Ты же сама хотела, Марта, — припомнил штурмбаннфюрер, — дескать, покажи мне предателя, из-за которого было столько шума, который убил целую кучу наших офицеров, да так и не смог сбежать… Тебе стало легче, Марта?

— Правда? — Белокурая особа была действительно навеселе и неважно ориентировалась в окружающем пространстве. — Эй, ты немец? — спросила она. — Очень похож на немца, правда, Герман?

— Отвечай даме, сволочь! — стукнул кулаком по решетке офицер.

— Да, я немец… — Иван насилу разлепил сведенные судорогой челюсти.

Его тянуло блевать от этой парочки. Веселитесь, кретины, пока есть возможность — ваше веселье никого не убеждает, и вас в первую очередь! Пир во время чумы, затянувшаяся агония… Они глумились над ним, обсасывали ему косточки, а он торчал, как подкосившийся столб, и вспоминал родную улицу в Воронеже, заочную учебу в институте иностранных языков, ночные зубрежки немецкого — сам себе дал повышенные обязательства вызубрить язык потенциального врага до совершенства! Штурмбаннфюрера звали Герман Рихтер. В силу служебных обязанностей он знал почти всех, кто принимал в этом городе решения.