Пуля для карателя

 — Получается, что в наше время никому нельзя верить, это очень прискорбно… А ведь прикидывались исполнительным и порядочным работником… Были кое у кого сомнения в вашей благонадежности, когда пытались проверить факты вашей биографии, однако они оказались в густом тумане — словно у вас не было прежней жизни, вы не получали образования, не участвовали в нашей борьбе… Я грешил на непорядок в архивах, на небрежность органов контроля и архивации… Вы работаете на Советский Союз, Венцель? Не надо колебаться, теперь можно говорить, все кончено. Не молчите же. Это вы тот самый красный «крот», что эффективно работал в наших структурах, а когда кольцо вокруг него стало сжиматься, подставил ни в чем не повинного бедолагу Эбеля? Вы долго молчите, Венцель. А ведь благодаря вашим усилиям у нас совершенно не остается времени…

Затрещина была не сильной, но голова дернулась, и мысли в ней перемешались. Унтер не спал, стоял за спиной и ловил взгляды полковника. Иван закашлялся от неожиданности. Одутловатое лицо бывшего шефа покачивалось перед глазами. Он стоял, и приходилось поднимать голову, от которой отливала кровь. В принципе, руки были не связаны, он мог произвести выстрел и отправить Ритхофена к праотцам — для полного комплекта. Но собственная жизнь пока еще имела смысл. Если уж жертвовать ею, то ради цели, а просто так — глупо. Стоило побороться за существование.

— Это неправда, герр полковник… — пробормотал Таврин. — Я искренне считал, что Томас Эбель — агент русских… Я не подтасовывал факты, я просто вышел на них, и они свидетельствовали о причастности Эбеля к вражеской разведывательной сети…

Второй удар был куда чувствительнее. Разгулявшийся унтер чуть не сбросил его со стула. В голове застучала горячая пульсация, желчь затопила горло. На этот раз приступ кашля был тяжелым и продолжительным."

"— Вы пытаетесь меня убедить, Венцель, что вы не русский агент? — вкрадчиво, но уже с надрывом произнес Ритхофен. — И что не вашу радиостанцию мы нашли у Эбеля? А ведь это была ТА САМАЯ радиостанция — именно ее несколько раз пытались выявить наши пеленгаторные службы. Характерный передатчик, характерный звук… Хотите, я расскажу, что произошло в действительности? Имея доступ к служебному «Хорху», для вас не представляло сложности отсылать радиограммы. В городе много никем не занятых районов, подвалов, руин, а для того, чтобы отстучать донесение, можно даже не выходить из зачехленной машины. У вас имелся пропуск во все районы. Пока запеленгуют, оцепят квартал, вы уже будете далеко… Вы скинули рацию, потому что собирались уходить к своим — выполнили, так сказать, свою миссию. Но тут прошла информация о вернувшемся агенте Шитове, которого я под Могилевом готовил лично.