Пуля для карателя

 — Прости, я не витаю в волшебных мирах и не могу знать все… Но по людям, которых они собирались вытащить, информация есть… Рихтер мне доверял, я пользовалась его расположением… Не знаю уж, что он себе вообразил, но пару раз намекал, что ждет от меня несколько большего, чем совместные выпивки и милые улыбочки… Насильно переступать черту он, конечно, не мог — я же ему не какая-нибудь бесправная аборигенка… Все, что я желала, он выполнял. Иногда приходилось хитрить, врать. Я вынудила его телефонировать в комендатуру Жолибожа, и этот номер прошел. Имелось распоряжение заместителя коменданта города бригаденфюрера Лейбера — арестовать членов Польской рабочей партии Крынкевича и Хаштынского… Их взяли без шума, без стрельбы. Тех, кто находился с ними, потом расстреляли, а этих двоих припрятали — решили временно не уничтожать. Они в районе Зброев, их охраняет СС… Бывший кинотеатр «Штарница» на улице Левашевской — с ними работают «кудесники» из гестапо. У них приказ — по всей программе свои умения не проявлять, поляки должны быть живыми и в ясном уме. Как долго их будут «холить и нежить», я не знаю. Согласно последней информации, эти люди держатся, понимают, что живы лишь до тех пор, пока не сдадут все свои сети… Про Каляжного, повторяю, сведений нет. Я знаю адрес подпольщиков в том районе, он может понадобиться…

— Маша, ты чудо! — обрадованно воскликнул Иван. — Не хочешь поделиться этим адресом? Я не собираюсь тебя, конечно, хоронить раньше времени, но, сама понимаешь…

— Я скажу, Иван, давай только выберемся на что-нибудь сухое…

Уровень жижи поднимался, тоннель становился шире, и вместе с тем опускался потолок. Коллектор как-то странно раздваивался на два коридора, они разбегались под острым углом. Иван приказал остановиться. Люди послушались, никому не хотелось брать на себя неблагодарную роль старшего. Беглецы карабкались на бетонную отбортовку, тянущуюся вдоль стены. Фонарь в руке боевика начинал моргать — садились аккумуляторы.

— Тебя как зовут, парень? — спросил Иван.

— Юзеф… Юзеф Маранц… — поколебавшись, ответил тот. — Первый батальон суперинтенданта Канторского…

— Это не надо, — перебил Иван. — Фонарь одолжишь?"

"Тот снова поколебался, протянул фонарь. Парень был сравнительно молодой, плечистый, скуластое лицо, нос с горбинкой. В черных волосах поблескивали редкие седые пряди. Жизнь у человека была не сахар. Тоска теснилась в воспаленных глазах. Он держался, но можно представить, что чувствовал после гибели всех своих людей. Таврин прошел назад от развилки. Справа в бетонной стене чернел прямоугольный проем шириной меньше метра. В него загибались какие-то кожухи, трубы, которые меньше всего волновали, но вот сам проем… Он оперся о стену, заглянул внутрь.