Путь долга и любви

Я не спорила и не сердилась, и не только потому, что Крист огорошил новостью о Терри, просто слишком хорошо знала Эросита… Я, в отличие от остальных, понимала: эта походка и надменное выражение лица — пустая бравада. В действительности самый модный стилист Верилии ужасно нервничает.

Когда мы оказались вне зоны слышимости, красноволосый отпустил мой локоть, наклонился и прошептал:

— Куколка моя голубоглазая, что происходит?

— Терри решил поиграть в сыщика, — пробормотала я.

— Терри это…

Я вздохнула и пояснила:

— Теридан из рода Донтор, младший сын Вонгарда и…

— Тот самый хмырь, — закончил Эросит.

Насчёт «хмыря» могла поспорить, но не стала.

— И это всё, о чём ты хочешь мне рассказать, Эмелис?

Я промолчала — просто не знала, что на это ответить. Красноволосый моё замешательство понял, но не оценил.

— Эмелис, хорошая моя, что случилось? — прошептал стилист. Теперь он был предельно серьёзен и тревоги не скрывал. — Почему о твоём положении я узнаю… из сплетен в салоне госпожи Куны?

Кому другому я бы ни за что не сказала, а вот Эроситу сказать могла.

— Потому что папа слишком занят. А ещё… он убеждён, что я в состоянии справиться с любой ситуацией. Он мне доверяет. Он знает, что я не подведу и проблем не доставлю. Папа считает, что я сильная. Ридкард думает так же.

Стилист прикрыл глаза, но только на миг."

"— Куколка, у меня в этом городе приятельница живёт. Хочешь, переедем к ней? Я, разумеется, с тобой останусь, пока не восстановишь свою магию.

Я помотала головой — нет, не хочу.

— Эросит, когда ты закончил те платья, которые для меня шил?

— Новый гардероб? — одаривая моё платье придирчивым, хоть и мимолётным взглядом, уточнил мастер. А дождавшись кивка, продолжил: — Ну… Я поставил на уши все столичные мастерские, даже конкурентов привлёк…

— Так когда были готовы платья? — не выдержала я.

— Утром следующего дня коробки были отправлены во дворец, — помолчав, признался Эросит. Потом тяжело вздохнул и добавил: — Я знаю, что их переправили в Дурбор далеко не сразу.

Да, я уже пережила эту ситуацию, но сердце всё равно кольнула иголочка боли.

— У меня даже ночной сорочки не было, — прошептала тихо-тихо и зажмурилась, чтобы не видеть сочувствия на лице мастера, чтобы не допустить слёз.

Но слёзы всё равно проступили, когда Эросит сделал шаг навстречу и обнял.

— Ты и на меня обиделась? — чуть слышно спросил он.

Я понимала, что это глупо, но солгать не могла.

— Да.

Эросит обнял крепче, уткнулся носом в висок.

— Куколка, я только вчера вечером узнал. Если бы мне сказали раньше…

— А папу и Рида эти сплетни не волнуют?

— Подозреваю, что до них сплетни ещё не дошли, — выдержав паузу, сказал стилист. — С меня самого клятву стребовали, прежде чем рассказать.

Дохлый тролль! Как же это всё противно.