Путь долга и любви

Но госпожа Эмелис устроила мне скандал, и теперь ты завтракаешь с нами.

Лица Венты я не видела, а вот Кирстен просиял.

— Кажется, ты только что приручила самого опасного зверя, — шепнул он. Потом легко подхватил на руки и внёс в гостиную.

Дверь за нами закрывала Бетти.

Желание Венты проверить возлюбленную внука было в принципе понятно, но… я обиделась, причём крепко. А графиня столь же крепко расстроилась по поводу моей обиды, что, впрочем, не мешало ей совершенно искренне злиться на Кира.

Да, в отношении Кира старушка не притворялась. Стоило младшему принцу оказаться рядом, в глазах моей компаньонки вспыхнули молнии, движения стали резче, тон строже.

И колкости с языка посыпались, и шпилек графиня не жалела.

И только Кир ни на кого не обижался и не злился. Сидел, молча терпел замечания бабушки и с интересом наблюдал, как я игнорирую попытки графини помириться.

Когда допили чай, Вента непрозрачно намекнула, что кое-кому пора уходить, но кое-кто намёк проигнорировал. Пересел на диванчик, закинул ногу на ногу, и… продолжил ловить шпильки, вперемешку с гневными взглядами.

А потом на тот же диванчик села я, а Бетти принесла из спальни учебники.

Я намеренно отодвинула недочитанную «народную культуру» и взялась за книгу по истории Дурбора. Кир, как и ожидалось, придвинулся, обвил рукой талию, и принялся заглядывать через плечо. Вента восприняла интерес внука скептически…

— Ты историю лучше составителя этого учебника знаешь, — сказала графиня ворчливо.

Младший принц улыбнулся и только. Конфликтовать со старушкой, равно как и вчера, синеглазый отказывался. Зато Вента…

Нет, угомониться хозяйка замка на озере не могла, и я точно знала, что причина уже не в выходке Кира, просто… Венту всерьёз расстраивало моё нежелание идти на мировую.

И градус её эмоций с каждой секундой повышался. Даже роман в розовой обложке — те самые «Пятьдесят оттенков чего-то там», над которым графиня вчера от души хихикала, — отвлечь старушку не мог. Вот и цеплялась к внуку.

Мне было искренне жаль Кира, вот только успокаивать компаньонку я не спешила. Не из вредности, просто мои эмоции тоже к верхней отметке стремились. И повод нервничать был куда более весомым, нежели у Венты…

Когда стрелки стоящих на камине часов показали пять минут первого, остатки моего терпения рассыпались в пыль.

Я закрыла и отложила учебник, невзирая на молчаливый протест Кирстена встала с дивана и отошла к окну. Покои располагались на третьем этаже, вид открывался не то чтоб замечательный, но довольно интересный — заснеженный парк и город. Остроконечные крыши и сочащийся из печных труб дымок дарили ощущение какого-то особенного уюта, но…

— Эмелис? — позвала Вента взволнованно.

— Любимая, что случилось? — столь же взволнованно окликнул брюнет.