Пышка с характером

Но, видимо, фортуна решила, что еще не до конца отпинала бедную женщину: на коленях у Федора сидела абсолютно пьяная и голая Наина. Его брюки и рубаха валялись посреди гостиной.

Воздух внезапно стал твердым, словно булыжник, и Лариса, так и не сумев сделать вдох, с грохотом повалилась на пол.

Когда Лариса очнулась, Федора в квартире уже не было. Больше они никогда не виделись: сосед поменялся с веселой говорливой бабенкой и переехал. Наина некоторое время ходила тише воды. Ларисе она сказала, что Федор пришел днем, предложил помириться, налил выпить.

Наина, желая сделать матери приятное, согласилась, поскольку знала: мужик в недалеком будущем станет членом их семьи. Что было дальше, она не помнила. После первой рюмки в сознании образовался пробел. В себя она пришла лишь от крика матери.

– Это он мне отомстил за побрякушки, – всхлипывала девушка. – Но разве можно так жестоко? Он же тебе отомстил, а не мне!

Лариса ей не верила. Но это была ее дочь, и однажды, пусть невольно, она уже променяла ее на мужчину. Больше такого не повторится. Никогда. Лариса гладила трясущуюся Наину по смоляным волосам и молча хоронила свои мечты о семейном счастье.

Глава 24

Аркаша был субтильным невысоким юношей с умеренно приятным лицом, копной черных как смоль волос и потрясающим носом, на котором ютились большие очки в толстой костяной оправе. Он приходил на работу в неизменном сером костюме с нашитыми на локтях кожаными заплатками, при галстуке и обязательно в белой рубашке. Этакий пай-мальчик из хорошей семьи. Никогда не опаздывал, не отказывал в просьбах и не разгадывал в рабочее время кроссвордов.

Его можно было брать голыми руками. И Валентина Макаровна перешла в наступление.

В обеденный перерыв, нагрузив поднос малосъедобными столовскими деликатесами, она величественно подплыла к его столику и кокетливо поинтересовалась:

– Аркаша, я не помешаю?

Тот скучал один, и помешать ему было трудно. Он расцвел ей навстречу счастливой улыбкой и с готовностью подобрался, желая освободить для всесильной начальницы как можно больше места за липким потрескавшимся столиком."

"Валентина Макаровна села перед ним, печально оттопырив губу и пытаясь нагнать на лицо выражение грусти.

Судя по всему, у нее это получилось. Подчиненный суетливо заерзал и осторожно спросил:

– У вас что-то случилось?

– Ох, деточка, и не спрашивай…

Она замолчала в ожидании его дальнейшей реакции. Если бы Аркадий был женщиной, то он уже засыпал бы ее нетерпеливыми вопросами. Но недогадливый младший научный сотрудник лишь сочувственно смотрел на нее грустными телячьими глазами.

«Вот бестолочь», – недовольно подумала Валентина Макаровна.