Разрушительная игра

Ты делаешь это, потому что хочешь или потому что чувствуешь, что должна?

– Я не чувствую, что должна. Я должна! – Меня охватило раздражение, острое и горячее. Как он не понимал? – Пресса подтвердит обвинения, это лишь вопрос времени. Элин, Маркус и моя семья уже знают. Как думаешь, что случится, когда все вскроется?

– Ваше величество!

– Дедушка!

Николай, Маркус и Элин бросились к Эдуарду, а я стояла, не в силах пошевелиться.

Я должна присоединиться к ним. Убедиться, что он в порядке.

Но разумеется, он не был в порядке. Он потерял сознание… из-за меня и моих слов. Потому что я подумала, на одно мгновение, что могу обрести некое подобие контроля над собственной жизнью.

Если бы он умер, нашим последним разговором стала бы ссора.

– Ты разорвешь отношения и больше никогда не увидишь мистера Ларсена.

– Нет.

Что-то внутри меня рассыпалось в труху.

– Бриджит…

Звук моего имени, глубокий и резкий, царапал волю, оставляя глубокие вмятины – хотя она изначально была непрочной. Если дело касалось его."

"Я закрыла глаза, пытаясь отыскать крутую, непробиваемую версию себя, которую представляла публике. Которая могла часами улыбаться, стоять и махать толпе, пока шпильки стирают мои ноги в кровь. Которая шла за гробом отца и сдерживала слезы, пока не сжалась в комок на полу в ванной во время поминок.

Но я не могла. Я никогда не умела скрывать от Риса истинную себя.

Я слышал, как он идет ко мне. Вдохнула чистый, мужественным аромат – с годами он стал для меня ароматом покоя, потому что означал: Рис рядом, и я в безопасности. Почувствовала, как он вытер большим пальцем слезу, которую я даже не заметила.

Не смотри на него. Не смотри на него.

– Принцесса, посмотри на меня.

Я покачала головой и сильнее зажмурила глаза. Эмоции сдавили горло тугим узлом, и стало почти невозможно дышать.

– Бриджит, – на этот раз тверже, более властно. – Посмотри на меня.

Я сопротивлялась еще минуту, но желание избежать душевных страданий меркло по сравнению с потребностью до последнего впитывать каждую частичку Риса Ларсена.

Я посмотрела на него.

Серые грозы глядели на меня, потрескивая от тревоги.

– С фотографиями разберемся. – Он схватил меня за подбородок и со свирепым видом провел большим пальцем по нижней губе. – Я же сказал: ты моя, и я тебя не отпущу. Даже если вся армия Эльдорры попытается меня оттащить.

Хотела бы я, чтобы все было так просто и я бы могла положиться на его веру.

Но наши проблемы вышли далеко за рамки фотографий.

– Ты не понимаешь. Мы не сможем жить долго и счастливо – мы не сказка. Мы – запретное любовное письмо, которое прячут в глубине ящика стола и достают лишь во мраке ночи. Мы – мгновение блаженства перед кульминацией, когда все рассыпается в прах. Мы – история, которая неизбежно подходит к концу.