Разрушительная игра

Она винила ребенка за то, что он отнял у нее надежду на счастье, вымещала на нем гнев и разочарование. Обычно с помощью ремня.

Он говорил – настолько тихо, что я едва расслышала, – и все потихоньку вставало на свои места. Почему Рис отказывался от алкоголя, почему редко говорил о семье и детстве, его ПТСР… Возможно, это из-за его детства, а не службы в армии.

Отчасти я сочувствовала его матери и той боли, что ей пришлось пережить, но никакая боль не оправдывает страданий невинного ребенка.

– Мальчик не виноват, – сказала я. Слеза скатилась по щеке прежде, чем я успела ее остановить.

 – Надеюсь, он это понимает.

– Он понимает, – ответил Рис. Он вытер мою слезу большим пальцем. – Не плачь из-за него, принцесса. Он в порядке.

Но я почему-то заплакала лишь сильнее. Я впервые плакала на глазах у другого человека с тех пор, как умер отец, и мне было бы стыдно, если бы мое сердце не было настолько разбито.

– Тс-с-с. – Он вытер еще одну слезу и нахмурился. – Не надо было рассказывать. Не лучший конец отпуска.

– Нет. Я рада, что ты рассказал. – Я накрыла его руку своей, прежде чем он успел отстраниться.

 – Спасибо, что поделился. Это много значит.

– Это всего лишь история. – Но в его глазах бушевали эмоции.

– Всего лишь историй не бывает. Каждая история важна. И твоя.

Особенно твоя.

Я отпустила его руку, подплыла к спине и снова провела пальцами по коже, прежде чем запечатлеть на одном из шрамов легкий и нежный поцелуй.

– Можно? – прошептала я.

Его мускулы напряглись еще сильнее – настолько, что даже задрожали под моими пальцами, но он ответил коротким кивком.

Я поцеловала еще один шрам. Затем еще.

Стояла абсолютная тишина, не считая прерывистого дыхания Риса и слабого шума океана вдали.

Я перестала плакать, но сердце все еще болело. Из-за него. Из-за нас. Из-за всего, чем мы никогда не сможем стать, потому что живем именно в этом мире.

Но сейчас остального мира не существовало, а завтра еще не наступило.

Последний шанс.

– Поцелуй меня, – мягко сказала я.

По его телу прокатилась дрожь.

– Принцесса… – Слово прозвучало низко и грубо. Сквозь боль. – Мы не можем. Ты мой клиент.

– Не здесь. – Я обняла его и положила руку ему на грудь, где быстро и сильно колотилось сердце.

 – Здесь я – просто я, а ты – просто ты. Желание номер четыре, мистер Ларсен. Помнишь?

– Ты не знаешь, о чем просишь.

– Знаю. Я не пьяна, как тогда после «Борджиа». Я точно знаю, что делаю. – Я затаила дыхание. – Вопрос в тебе.

Я не видела его лица, но почти видела битву, бушевавшую у него внутри.

Он хотел меня. Я знала точно. Но не знала, достаточно ли этого.

Вокруг журчала вода. Вдали взрывались новые фейерверки. Но Рис не отвечал.