Развод. (не)фиктивная любовь (СИ)

Её кудряшки развеваются по ветру, чистые глаза горят, объятия широко распахнуты.

Сам Грозовой, как только замечает дочь, присаживается и тоже раскрывает для неё свои объятия.

У него даже лицо меняется — становится добрым, любящим и совершенно мне незнакомым, что аж не по себе.

Несмотря на мои никакие отношения с мужем, то, что он искренне любит нашу дочь, является просто огромным утешением.

Я как будто даже меньше его ненавижу только за то, что он замечательный отец.

Вопрос у меня вызывает другое: как он может относиться абсолютно ко всем, как к грязи, а с Сарой обращаться как с ангелом?

Этим вопросом я задаюсь давно, но так и не смогла найти ответа.

— Ну привет, малышка, как ты? Уши после самолёта не болят? — он поправляет её платьице и приводит в порядок растрёпанные волосы покровительственным, отцовским жестом.

Сара как-то раз пожаловалась ему, что во время полёта, когда он забирал её с собой в Россию на каникулы, ей заложило уши. С тех пор он каждый раз справляется о её самочувствии после полёта.

— Людмила Викторовна, — Артур выпрямляется, чтобы поприветствовать мою маму, которая приглядывала за Сарой, пока я пыталась достучаться до мужа и получить развод.

Моя мама — это, наверное, единственный человек, помимо нашей дочери, к которому он тоже относится с добротой и уважением.

— Ну привет, зятёк! — вижу по глазам мамы, что она вроде бы и рада его видеть, но в то же время она не слепая и знает, что именно у нас за брак. — Как жизнь молодая?

У них начинается светский разговор ни о чём. Артур держит Сару на руках, она обвивает его шею своими маленькими ручками, а я решаю прогуляться по маминому саду.

Незадолго до моей свадьбы она продала квартиру и переехала в частный дом. У неё была мечта о своём домике в деревне. И эту мечту решил воплотить мой биологический отец.

Сначала он выставил всё так, что просто добавит ей немного денег, а по итогу купил ей довольно дорогой частный дом в хорошем районе.

Мама сама никогда не смогла бы себе такого позволить.

Сначала она отказывалась и не хотела принимать его подарок, что, учитывая их историю, было более чем логично. Но Молчанов нашёл путь и к её сердцу тоже, подобрал нужные слова и в качестве извинения подарил ей дом.

Я тоже частично виновата, потому что убеждала маму послушать отца, потому что сама на тот момент ещё не понимала, что именно он делает.

Дом для мамы не был искуплением вины, а всего лишь очередным рычагом влияния на меня, чтобы устроить свадьбу с сыном Грозового.

— Марьяна, — мама догоняет меня, когда я ухожу за дом. — Дочь, привет, — она берёт меня за плечи, всматривается в глаза. — Ну как ты?

Она знает, о чём именно я хотела поговорить со своим мужем.