Развод. Ты разрушил нас

— Спасибо, Алла.

Обхожу женщину и направляюсь к двери.

— Кирилл! — зовет севшим голосом, и я оборачиваюсь. — Пригласи меня на свидание.

— Прости, — качаю головой. — Я сразу сказал тебе, что со мной не стоит связываться.

Разворачиваюсь и ухожу, оставляя позади себя еще одну женщину, которой я разворотил сердце.

Глава 33

Кирилл

Видок у меня — только гопоту пугать. Дома принимаю душ, надеваю спортивные штаны и толстовку с капюшоном, натягиваю его на голову. Не хочу светить своей зеленью перед любопытными.

Уже вечереет, и я направляюсь к Ксюше домой. По дороге заезжаю в магазин, покупаю кое-что по мелочи. Веду тачку сам, водитель у меня во внеплановом отпуске в связи с болезнью начальства.

Когда паркуюсь, отмечаю, что уже совсем темно. Все-таки осень ощущается очень остро. Выхожу из машины, поднимаю голову и вижу, что в окнах Ксюши не горит свет.

Звоню в домофон, но встречаю тишину.

Иду в сторону соседнего подъезда и сажусь на лавочку, закуриваю. Гоняю никотин по легким, хотя врач запретила это. После сотрясения стоит воздержаться, но я забиваю на все предписания."

"Почти в девять часов к дому подъезжает помпезный Майбах Амаева. Я сразу подмечаю эту тачку, уж больно она приметная. Сначала выходит Иман. Он, конечно, птица более высокого полета, чем я. Но, тем не менее мы с ним пересекались. И по рабочим моментам тоже — моя фирма устанавливала охранную сигнализацию по всей территории его особянка. Также мои ребята работают на одном из объектов его отца.

Заочно мы знакомы, но желания подойти сейчас и пообщаться не возникает.

Остаюсь сидеть и смотрю за всем со стороны.

Он обходит тачку, открывает заднюю дверь и подает руку Ксюше. Та выходит. Она в обычных черных брюках, легком свитере. В руках у нее огромный букет красных роз.

Я замечаю — немного отодвигает лицо от него, будто не хочет нюхать цветы.

Олень, блять. Не мог притащить ей что-то без запаха? Наверняка же знаешь, что она беременна, а некоторых беременных тошнит даже от святой воды.

Наблюдаю и сжимаю пальцы в кулаки. Буквально силой заставляю себя сидеть на месте и не подходить к ним. А подойти очень хочется. Расквасить рожу этому квадратному чеченцу, который позарился на мою жену. На мою любимую женщину.

Удерживаю себя только из-за того, что Ксюше нельзя нервничать. Она беременна, и я не знаю, это мой ребенок или Имана, хотя вовсе не важно. В любом случае она мать этого малыша, и я не хочу подвергать ее опасности. А месилово явно не самая лучшая картина для беременной.

Меня затапливает ревностью, злостью от безысходности, ненавистью к суке-судьбе за то, как она поступает с нами. Или это не она, а мы сами творим ее?

Они общаются, а я натягиваю на лоб капюшон, скрывая лицо.