Ребёнок магната. Не.Разлучные.

Искренне так, тепло.

Привязалась малышка. Как к родственнику. Или…

Надо выяснить, кто кому и кем приходится по крови. И у меня появилась идея, как это провернуть тайно. Чтобы Адама не нервировать. Да и Мику раньше времени. Узнаю все сам, а потом решу, что мне делать с информацией.

— Привет, малышка Мика, как ты? — хрипло спрашивает Адам, но при этом лицо его проясняется. У деда будто второе дыхание открывается. — Я волновался, когда ты исчезла. Мы все… волновались, — недовольно на меня поглядывает.

Умеет же он на совесть давить. У меня были свои причины не торопить события. Мне необходимо было повременить с возвращением Мики. Но Адам никогда не слушает…

— Отлично, — врет ёжик. — Я к сестре уезжала. Соскучилась.

Взгляд отводит и вдруг замечает на тумбочке деда статуэтку в виде близнецов, которую на юбилей ему дарила. Непроизвольно тянется к ней, берет аккуратно, в руках крутит.

Тем временем Даниэль забирается на кровать к Адаму и ныряет в его объятия. Удобнее устраивается рядом и замирает.

— Как Дана и близнецы? — интересуется дед, на статуэтку в руках ёжика устремляя взгляд.

— Хорошо, привет тебе передавали, — выпаливает Мика.

— Врешь, конечно, но приятно, — смеется Адам. И я не могу не улыбнуться.

Мы оба маленькую лгунью насквозь видим. И сейчас ёжик смущенно голову опускает. Попалась.

— Подлатают меня, и я все-таки добьюсь встречи с ними, — серьезно чеканит дед. — Нельзя такими родственниками хорошими разбрасываться. Тем более, там внуки.

Опять эти разговоры о родстве. Режут слова неприятно. И Мика еще на меня оглядывается растерянно.

«Я сам ничего не понимаю, малышка, но скоро докопаюсь до истины», — мысленно обещаю ей. И себе.

Я так был уверен в том, что Мика — аферистка, что не искал оправданий ее поступкам. А оказалось, она считает себя родной Левицким. Проверим… И меня заодно…

Размышляю об этом, пока ёжик болтает с дедом. Не вникаю в их разговор, но вижу, насколько ожил Адам. Как искренне он к ней относится. При этом знает что-то, о чем мне не говорит.

Покидаем палату после обеда.

— Займись вопросами ее образования и… управления компанией, — тихо напоминает мне дед, когда прощаемся.

Киваю, а сам ругаюсь мысленно. Если Мика узнает, какие рокировки произошли за время ее отсутствия, то опять все неправильно трактует. Усомнится в искренности моих намерений. Дед, сам того не ведая, жестко подставил меня.

Конечно же, я расскажу ей все, попытаюсь объяснить, что и зачем было сделано. Но чуть позже. Пусть пока к дому привыкнет. И ко мне. Перестанет шугаться каждой тени.

С этими мыслями выхожу из больницы. Даниэля я выношу на руках, потому что малыш пригрелся под боком у деда и уснул.

В особняк мы с Микой возвращаемся молча, мотивируя это тем, что не хотим будить мальчика в дороге.