Ребёнок магната. Не.Разлучные.

На самом деле, нам обоим не хочется продолжать тяжелый разговор.

Дома ужинаем в тишине. Вместе. Мика все время думает о чем-то. Но я не трогаю ее пока. А она уделяет внимание Дану. Ухаживает за ним, еду накладывает, сок сама наливает. Как заботливая мамочка. Мика настолько милая и домашняя в этот момент, что глаз отвести не могу.

Ближе к ночи показываю ей комнату.

— Я попросил подготовить для тебя спальню рядом с Даном. После ухода Александры здесь еще раз убрали, постель перестелили. Все готово и тебя ждет, — убеждаю ее не отказываться.

— Рядом с Даном? — вырывает из моих слов важную для себя информацию. — Спасибо, — довольно кивает.

Красивая такая сейчас. Улыбается, радуется, как ребёнок. Вот бы всегда такой была. Доброй и беззаботной. Но это уже в моих руках.

Секунду спустя ёжик, видимо, вспоминает, что мы повздорили, и мрачнеет. Берет Даниэля за ручку, ведет наверх — и оба скрываются в его комнате.

Я иду в кабинет, но дверь открытой оставляю. Чтобы слышать приглушенные голоса сверху. Ёжик рассказывает что-то Дану, смеется звонко, а он время от времени повторяет свое коронное: «Ми-ка».

Они ведь могли бы быть моей семьей. Жена… Сын… В будущем еще дети…

Впрочем. Никакого сослагательного наклонения!

Так и будет!

* * *Доминика"

"Укладываю Дана, и сама устраиваюсь рядом с ним, едва помещаясь в маленькой детской кровати. Обнимаю малыша, рассказываю ему добрые истории на ночь. Сначала по-русски, а потом, спохватившись, перехожу на польский. Похоже, со мной Даниэль двуязычным станет. В том, что он заговорит, сомнений у меня нет. Первый шаг сделан, а дальше наши помощники — общение, время и спокойная атмосфера в доме. И если я здесь, то обеспечу все условия.

— Что не так, Дан? — спрашиваю обеспокоенно, когда он начинает недовольно ворочаться в моих руках. — Колыбельную пою плохо? Ну, прости, голоса нет, — смеюсь я. — Вот познакомлю тебя со второй твоей теткой! Знаешь, как она поет красиво — талант! — улыбаюсь, вспоминая о Богдане. Надо будет позвонить ей завтра, сообщить, что со мной все в порядке, иначе опять беспокоиться будет.

— Ми-ка, — хнычет малыш, и я теряюсь.

Приподнимаюсь на локте, в недовольное личико всматриваюсь. Включаю прикроватную лампу, потому что свет ночника слишком тусклый.

Дан садится, глазки трет, а потом озирается по сторонам. Останавливает взгляд на тумбочке, где стоит графин со свежей водой — я лично наливала. Протягивает ручку, показывает в ту сторону.

— Ми-ка, — бурчит требовательно.

— Пить хочешь? — уточняю по-польски.

Дан опять пальчиком тычет в сторону графина.

— Солнышко, тебе будет проще добиться своего, если ты озвучишь, — аккуратно убеждаю его. — Скажи «пить»?

— Ми-ка, — упорно повторяет он, а сам смотрит на меня и невинно ресничками хлопает.