Роковая ночь

Абдуррахман упал на колени, но царь поднял его, обнял и велел ему идти в свою комнату, где принял его отдельно, по-дружески. Все придворные были крайне удивлены таким поведением царя; его благосклонность привела мосульских вельмож в недоумение и наполнила их сердца завистью. Зависть же через некоторое время переросла в настоящую ненависть.

Молодой царь чрезвычайно доверял своему багдадскому другу и однажды признался:

— Я люблю тебя больше, чем кого бы то ни было из моих придворных! Несчастье высокопоставленных в том, что они никому не доверяют из страха быть обманутыми.

Как царь может быть уверен в искренности людей, которые делают вид, что любят его? Ты, однако, расположился ко мне, не зная ничего о моем положении, и проявил ко мне лучшие чувства безо всякой корысти. Значит, теперь я могу похвастаться по крайней мере единственным другом!

Абдуррахман принял его приглашение и поселился в царском дворце. Молодого монарха звали Насир-ад-Доула; он обращался со своим гостем приветливо и тепло, и Абдуррахман провел у него целый год. Однажды из Багдада пришло известие о том, что торговые дела требуют его немедленного возвращения.

Царь согласился на его отъезд с большой неохотой.

Вернувшись домой, Абдуррахман привел дела в порядок. Вскоре он зажил еще более широко, чем прежде. В его доме появились служанки и слуги, прекрасные невольники и невольницы всех национальностей. Среди последних была очаровательная девушка из Гиркассии, восемнадцати лет от роду, ласковая и милая, с которой ни одна другая не сравнилась бы совершенством черт и сложения. Ее звали Зейнаб. Абдуррахман влюбился в нее, и девушка также прониклась к нему нежной привязанностью.

Вдвоем они предавались счастью взаимной любви, и молодой купец не думал больше уезжать из Багдада.

Через некоторое время мосульский царь задумал посетить двор багдадского халифа инкогнито. Приехав в Багдад, он первым делом навестил Абдуррахмана.

— Я приехал посмотреть двор халифа, — сказал он, — не как государь, а как обычный путешественник. Люблю смешаться с толпой, ничем не выдавая себя! Должен признаться, что время, проведенное вне дворца, не по-царски, было счастливейшим в моей жизни…

Молодой купец принял его щедро и радушно, велел подать угощение и повел расспросы о том, о сем.

Разговорившись, мосульский царь похвастал тем, что в его гареме собраны прекраснейшие в мире женщины. Увлеченный своей любовью к Зейнаб, багдадский купец возразил ему. Услышав, как тот превозносит красоту Зейнаб, его царственный гость засмеялся:

— Она кажется тебе такой, потому что ты влюблен в нее до безумия!

Тогда юноша подозвал евнуха и шепотом приказал ему, чтобы все невольницы надели свои лучшие одежды и собрались.