Роковая ночь

Потом он сказал:

— Сейчас вы увидите, прав ли я! Решайте сами, о государь.

Вскоре евнух вернулся и доложил, что все сделано так, как велел хозяин.

Тогда купец поднялся и проводил царя в роскошно убранное помещение, где на возвышении, покрытом розовым шелком, сидели тридцать молодых и прекрасных невольниц. Все они поднялись, приветствуя Абдуррахмана и Насир-ад-Доула, и царь понял, что, несмотря на все свое величие и богатство, он не имеет ни одной рабыни или служанки, которая была бы красивее кого-нибудь из них. Он стал переходить от одной чаровницы к другой, рассматривая их лица и уборы, и наконец при виде Зейнаб воскликнул с восторгом:

— Вот твоя прекрасная возлюбленная! Ведь это — та самая девушка из Гиркассии, я полагаю?

— Да, господин мой, — отозвался Абдуррахман.

 — И скажите мне теперь, видели ли вы создание более совершенное?

Насир-ад-Доула ничего не ответил на это, и купец подумал, что зря похвалился ее красотой.

На следующее утро Абдуррахман дожидался, когда гость выйдет, и наконец сам пошел к нему.

Царь сидел в отведенных ему покоях и выглядел огорченным.

— Государь, — спросил его Абдуррахман, — вы чем-нибудь недовольны?

— Ах, друг мой, — отозвался Насир-ад-Доула, — я задумался о том, что пора бы мне возвращаться в Мосул.

— Как! — удивился юноша. — Что с вами? Откуда эта задумчивость, грусть? Вы больны? — Но мосульский царь все же настоял на отъезде. Прощаясь, он не удержался и открыл молодому купцу причину внезапной перемены в своем настроении.

— Ты знаешь, — сказал он, — чары твоей Зейнаб лишили меня покоя.

Я чувствую, что обожаю ее! Эта любовь подобна яду, который скоро отравит всю мою жизнь. Не упрекай же меня именем нашей дружбы! Я дорого заплачу за вчерашнюю встречу…

И он выехал из ворот дома и направился к дороге, которая вела в Мосул. Когда он исчез из виду, Абдуррахман воскликнул:"

"— Ах я негодяй! Насир-ад-Доула — достойнейший и добродетельный царь. Как же неосторожно я поступил, похваставшись перед ним красавицей Зейнаб! Теперь он будет жестоко страдать, и я — причина его сердечной раны! Неужели я уподоблюсь поднявшему меч на друга? Нет, о великодушный повелитель Мосула, да буду я наказан за свою непредусмотрительность: придется отправить Зейнаб в царский дворец.

И он послал за носилками. Потом он призвал Зейнаб и сказал:

— Ты больше не принадлежишь мне. Мой друг, царь Мосула, страстно влюбился в тебя, и теперь я не могу не подарить тебя этому человеку…

Зейнаб разразилась слезами.

— Зачем мне царь? — рыдала она.