Роман с убийцей

Сначала пусть этот мент собьет процент, потом уже можно будет с ним говорить. А если он собираются настаивать на своем, то и воздух сотрясать незачем.

Настаивать на своем Сельев продолжил в отделе внутренних дел. Олег был принят там по всей форме, минуя обезьянник, угодил сразу в изолятор временного содержания. Там он и остался созревать.

Пищи для размышлений ему хватало с избытком. Что за цирк устроил Сельев? Зачем он вез Олега в Оселецк, к чему весь этот фарс? Мент хотел застращать его тяжелой статьей, чтобы затем раскрутить по легкой? Если так, то он, в общем-то, добился своего. Не важно, что Олег готов был сотрудничать с ним с самого начала. Он признал свою вину, торг начался, рано или поздно будет выведен общий знаменатель.

А если Сельев просто пробивал Олега на убийство, а контрабанда – дело десятое? Но ему-то какое до этого дело? Земля чужая. Если он и раскроет убийство, то бонусов ему это не добавит."

"А если начальник ОВД соседнего района попросил Сельева прощупать ситуацию с Олегом, узнать, он убивал или нет? Может, оселецкие менты хотят знать, прочно ли Олег держит за зубами свою правду. Если так, то пусть живет, а если нет, то можно его и в расход пустить.

Версия эта отнюдь не фантастическая, если рассуждать логически. Вряд ли Шампиньон работал без ментовской крыши. Если так, то и Жорик теперь отстегивал начальнику Оселецкого ОВД, которому совсем не с руки громко кричать об убийстве Шампиньона и его людей. Это резонансное дело привлечет к району ненужное внимание, и плантации конопли тут же накроются медным тазом. Вариант отнюдь не фантастический, если знать, насколько продажны менты.

Всю ночь Олег не смыкал глаз. Менты могли тихонько зайти в камеру и удавить его, пока он спал. Им никто не мешал расправиться с ним и днем, с шумом. Для них это, в общем-то, было все равно. Однако забыться парень так и не смог.

Днем его не трогали, на допрос не вызывали, Сельев не приходил. Сам Олег не требовал встречи с операми и домой не позвонил, хотя и имел на это право, не хотел, чтобы мама знала, где он. От пищи арестант отказывался, потому как в нее легко можно было подмешать какой-нибудь яд.

Вечером к Олегу был подселен арестант, мутный тип с рыбьими глазами. Он все время молчал, старался не смотреть соседу в глаза, как будто боялся выдать свои черные замыслы. Эту ночь парень тоже провел без сна.

На следующий день за ним пришел Сельев, вывел его в коридор и по-дружески, но с камнем за пазухой похлопал по плечу.

– Все остается так, как и было, – тихо, чтобы не слышал дежурный, сказал он. – Работаешь с Корниковым. За двадцать процентов.

Олег выразительно глянул на руку, которая лежала у него на плече.

Сельев понял его правильно, убрал ладонь, но уголки его губ тронула коварная улыбка.