Стальной цветок долины

Мы жили словно в казарме, даже в общежитии и то больше уюта, чем в этом месте, где обитают не меньше пятнадцати девиц.

— Держи, — вручила пиалу с ужином служанка, подойдя, как всегда бесшумно, прервав мои нерадостные размышления.

— Спасибо большое, — поблагодарила девушку и прежде чем приступить к трапезе, я дождалась, когда фаворитки наместника начнут есть, и только тогда отпила из своей пиалы.

Кормили здесь на удивление неплохо, правда, понемногу. Пища традиционно подавалась в маленькой посуде. Но сначала требовалось выпить натощак — айран. Его приносили с зеленью или ароматными травами. Основными же блюдами здесь были овощи, фрукты, курица и варёные яйца. А вчера принесли чашку кофе с изюмом и финиками. Делая первый глоток любимого напитка, я прикрыла глаза от удовольствия, представив на мгновении, что нахожусь дома. Но визг двух невольниц, непонятно что не поделивших, вернул меня на бренную землю.

Прислушиваясь к чужим разговорам, я сделала вывод, что по чётным числам служанки приносили в сераль свежие фрукты, а по нечётным обычно сушёные. На обед в основном подавали супы из бобовых или овощей. На второй обед — рыбу с брынзой и зеленью. На ужин были снова фрукты, а на ночь кислый айран.

Сладкое не давали и когда Райхан принесли ранним утром небольшую вазочку с засахаренными фруктами, все невольницы с завистью смотрели на неё, шепчась, что наложнице удалось порадовать господина.

— Я Мелек, уже месяц живу в серале доброго господина, — произнесла девочка, темноволосая с глазами пугливой лани, нависнув надо мной, — можно?

— Присаживайся, — отодвинувшись к стене, я смотрела на девчушку лет четырнадцати и пыталась понять, что ей от меня потребовалось.

— Я жила в недели пути от Кафа, мой добрый отец продал меня господину, чтобы я познала лучшую жизнь, — произнесла девушка, голоском полный нежности и журчания. Словно маленький ручеёк бежит, перебирая крохотными камешками."

"— Хм…, — промычала, не зная, что ответить, как по мне, отец девушки далеко не добрый.

— Говорят, тебя привезли из холодных стран, где снег не тает, оттого твои волосы белые.

— Нет, — возразила, с трудом сдерживая улыбку, от неумелого выведывания сведений, — три — четыре недели пути.

— А правду говорят, что ты не хочешь радовать нашего господина?

— Правда, — коротко ответила, украдкой наблюдая за замершими девицами, которые прислушивались к нашей беседе.

— Сегодня Хафсе выпала честь прийти в опочивальню к господину, — тяжело вздохнула Мелек, — я пока не удостоена такой чести. Не знаю, как усладить взор и чем порадовать. Калфа сказала, что я неуклюжая, а пение господину приелось.