Рыжая проказница

Короче говоря, он был начисто лишен того обаяния и привлекательности, которые были присущи Кейду. Но имел вес, по крайней мере в три раза больший, чем у Кейда. К несчастью, основная часть этого веса приходилась на живот. Лорд Сьюэлл явно не проводил время за упражнениями, как то делали ее брат и отец. Наверное, подумала Эверилл, он целиком и полностью зависит от того, насколько владеют оружием его солдаты, поскольку у нее вызывало большое сомнение, что он хотя бы немного сильнее ее и владеет палашом лучше, чем она.

Конечно, Эверилл не винила его во всех этих грехах.

Она была достаточно разумна, даже теперь, слегка захмелев, и понимала, что внешность не имеет и не должна иметь значения. В конце концов, сама она страшна как смертный грех со своими рыжими волосами и отметиной на лице, и при этом ей хотелось, чтобы ее ценили не только за внешность, но и за другие качества. К несчастью, лорд Сьюэлл и в этом смысле ничем не мог похвастаться. Он не был ни умен, ни интересен и не шел ни в какое сравнение с Кейдом. На этой неделе она каждый день не один час разговаривала с Кейдом о том о сем, вспоминая детство, обсуждая то, что он пережил в заточении и позже, в тунисском монастыре. Они говорили о литературе — например, о «Бервульфе», даже о политике и религии. А у лорда Сьюэлла, судя по всему, не было никакого мнения о таких вещах; он даже ничего не знал о них, и все ее попытки вызвать его на разговор ни к чему не привели.

Оптимизм вызывает только то, подумала Эверилл, что отцовский план удался. Она ни разу не заикалась… хотя и проявляла огорчительную склонность произносить слова невнятно. Весьма огорчительную, решила она.

— Вы что-то сказали? — переспросил лорд Сьюэлл, наклоняясь к ней.

Эверилл понимала, что это всего лишь предлог, чтобы еще раз заглянуть за вырез ее платья. Он все время пытался это сделать. Другие претенденты почти не смотрели на нее, лорд Сьюэлл, казалось, вознамерился рассмотреть ее во всех подробностях, прежде чем что-то решить.

Отец внезапно кашлянул и сказал с грубоватой сердечностью:

— Быть может, когда мы покончим с нашей трапезой, лорд Сьюэлл, вы посидите со мной у огня и мы потолкуем?

— Разумеется, милорд, — весело ответил гость.

Потом придвинулся к Эверилл, снова бросил взгляд на ее грудь и прошептал:

— Ваш отец хочет узнать, возьму ли я вас в жены.

Эверилл подняла руку, чтобы прикрыть вырез платья, и пробормотала нечто, выражавшее, как ей хотелось думать, не меньший интерес. Очевидно, этого оказалось вполне достаточно, потому что Сирил выпрямился и улыбнулся ей, после чего сообщил:

— Полагаю, я отвечу согласием.

Сердце у Эверилл упало.

— И вы должны быть благодарны мне за это, дорогая. В конце концов, вы унаследовали от матери неудачный цвет волос.