Восхождение Луны

– Клянусь, это не я! – воскликнула Луна. – Пожалуйста, поверьте мне! – взмолилась она, в отчаянии раскинув крылья.

– Тогда скажи, как ты догадалась! – потребовала радужная."

"Луна не находила слов. На горле будто сомкнулись хищные когти застарелых страхов, не позволяя главной тайне её жизни выйти наружу.

Ледяной принц долго смотрел молча, затем свирепо хлестнул своим длинным тонким хвостом по столбикам-сталагмитам, звякнув шипами-сосульками.

– Даю тебе последний шанс, ночная! – надменно проговорил он. – Если до завтрашней полуночи не расскажешь правду, я перед всеми обвиню тебя в двойном убийстве! – Синие глаза гневно сверкнули, заставив Луну испуганно отшатнуться. – Я знал, что ночным доверять нельзя, но начинал считать тебя особенной – видимо, ошибся. – Он развернулся и вышел в коридор.

Вся дрожа, Луна закрыла морду лапами. Кинкажу невольно потянулась её утешить, но как-то неуверенно. Сомнение в душе единственной подруги добило окончательно – хотелось провалиться сквозь землю.

«Ничего не понимаю», – думал Вихрь. Чего-то не понимать он не привык, и это заставляло его зябко ёжиться. В голове кружились всевозможные версии… включая правильную, но принять такое песчаный был ещё не готов. Тем не менее, Луна понимала – скоро он откроет истину.

Однако первым догадался вовсе не он.

– Три луны! – поражённо выдохнул морской дракончик, замерцав в сумраке тесной пещерки светящимися узорами на крыльях и шее. – Это было видение, да? Ты можешь видеть будущее!

– Не может быть! – ахнула радужная.

«Не вздумай признаваться!» – рявкнул в голове Мракокрад.

«Скрывайся! Таись! Уцелей!» – отдались эхом мамины слова.

Поздно. Луна подавленно кивнула, уставившись в пол.

– Что? – Кинкажу вытаращила глаза. – А что ты ещё видела? Про меня было что-нибудь?

– Как давно ты узнала? – нахмурился Вихрь, делая шаг назад. «Говорили же, что эти способности давно утрачены драконами! – фыркнул он про себя. – Так кто же нам врёт – дракончики судьбы, ночные или Луна? Или все хором?» – в смысле, о будущем пожаре – знала и молчала?

– Я просто его видела, – объяснила она, – перед самым уроком, когда шла в зал… Видения бывают разные… иногда задолго, иногда нет. Трудно бывает понять… так что пользы почти никакой.

– Как это, никакой пользы? – возмутилась радужная. «Обезьяны-бананы! Вот бы мне так уметь!» – мелькнуло у неё. – Ты же спасла нас!

«Могла бы спасти и тех двоих, – думал Вихрь, – если бы сразу сказала про видение. Зная я, что случится, уж точно не пустил бы туда никого! Зачем скрывать правду? Она должна была…» – Перед глазами его возникла мёртвая обугленная Сердолика, в душе вспыхнуло чувство вины за свою беспечность. Луна сжалась, к горлу подступил комок.

– А ты бы поверил мне? – с горечью спросила она.