Сердце Дракона. Тринадцатый Том. Часть 2

Ему не хотелось зарыться в них лицом и заснуть, как пели об этом романтичные менестрели и барды.

Нет. Ему хотелось взять их, нежно, но крепко, и сберечь. Сберечь от всех невзгод и ненастий.

Простое желание, которое, возможно, не присуще воинам, идущим с гордо поднятой головой по пути развития. Но выбирал ли Хаджар свой путь воина?

Тогда, еще во дворце Лидуса, все, о чем мечтал юный принц, это путешествовать по миру — наслаждаться своим молодым и сильным телом, радоваться возможности бегать, прыгать и дышать без мысли о том, что, возможно, следующий вздох станет последним.

Так что может быть, правда заключалась в том, что Хаджар никогда не хотел становиться воином? Он был просто вынужден им стать…

И именно по этой причине, он так не хотел смотреть в окно.

Открытые настежь ставни слегка трепыхались на прохладном, осеннем ветру. Он сумеречным вором проник в хижину и закружилась под потолком и над полом.

Облизывал лицо холодным, невидимым языком и пытался забрать глубже, но, наткнувшись на шкуры, испуганно убегал.

Хаджар знал, что он увидит там, среди засыпающих перед длинной зимой деревьев.

И, видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, он не хотел никуда вставать. Не хотел идти. Не хотел…

Но должен был.

Это то, что отличает мальчика от мужа. Один делает то, что хочет, другой то, что должен. И если последний будет мудр, то убедит себя в том, что желание неотличимо от долга.

Хаджар был много кем, носил несколько имен, сменил множество ролей, но мудрецом так и не стал.

И впервые за долгое время он знал, чего хочет. И это желание, в данный момент, лежало рядом с ним на шкурах. И, слышат демона и те, кто назвал себя богами, забрав в свои руки власть над судьбами безымянного мира, ничто кроме черноволосой красавицы его не волновало.

Кроме запаха её волос, кроме её спокойного, мерного дыхания.

И даже если бы в данный момент горел весь мир, он бы не сдвинулся с места, чтобы не потревожить её сна.

Он бы не захотел…

Хаджар смотрел сквозь пальцы на потолок. И ему хотелось обратиться к Ругаху, чтобы узнать, как лучше поправить стены, но…

Женский обручальный браслет на его натруженном, широком запястье смотрелся тонкой кожаной ниткой.

— Ты себя чувствовал так же, брат мой? — перед внутренним взором Хаджара промелькнули белые волосы и зазвучал знакомый, полупьяный смех.

Неро…

Сколько сил ему стоило встать, в тот день, перед Хаджаром, чтобы не пустить его во дворец Лидуса. Сколько сил стоило его брату, держа за руку свою возлюбленную, единственную на весь безымянный мир, на все его эпохи, на все времена — будущие и прошлые, поднять меч против брата. Друга, с которым они прошли через сотни битв; сражались плечом к плечу с врагами, от которых у некоторых от ужаса руки опустились бы до самой земли.