Сердце просит счастья

– «Это безбожно», – произнесла Мира, наконец, – сказала Лариса Дмитриевна Паратову в аналогичной ситуации, когда тот утром после соблазнения сообщил ей о своей женитьбе, – и повторила: – «Это безбожно».

– Я тебя не соблазнял, – напомнил Барташов, поиграв желваками на скулах.

– Нет, – согласилась мертвым голосом Мира. – Не соблазнял. И я тебя не соблазняла.

– Да, – согласился он. – Не соблазняла.

– Это та женщина, что была на выставке? – спросила Мира, на самом деле равнодушно.

– Да, – подтвердил Андрей. – Ольга.

– Изысканная, – дала Мира характеристику пустым голосом. – Стильная. Под твой имидж хорошо. И к культуре тебя приобщает.

– Да, – подтвердил Барташов все тем же глухим тоном белого листа. – Я пойду.

И не сдвинулся с места. Мира качнулась и, как накануне на выставке, прошла мимо него, застывшего в дверях, по коридору в гостиную. Она постояла в центре комнаты, словно забыв, зачем пришла, вдруг сорвалась и сделала бессмысленный круг по гостиной, снова вернувшись в центр.

Подняла, прижала к себе на мгновение, резко выдохнула и пошла в прихожую, где Барташов уже отпер и распахнул входную дверь, и шагнул за порог, забыв обо всем, торопясь покончить скорее с этой мукой.

Мира протянула ему куртку с шарфом, посмотрела еще раз в его глаза и, улыбнувшись с трагичной иронией, отпустила из своей жизни.

– Беги, – напутствовала она.

Он взял протянутую куртку, посмотрел на нее больным взглядом, кивнул и почти побежал, словно последовал ее напутствию, спускаясь по лестнице вниз.

Мира захлопнула дверь, старательно заперла замок до упора, на все обороты, развернулась, как оловянный солдатик, ведомый чьей-то рукой, прошагала в спальню, рухнула на живот на кровать, уткнула лицо в подушку и дико, утробно, страшно, на одной ноте закричала:

– А-а-а-а-а!!!

Она орала до хрипа, до ощущения, что что-то лопнуло у нее в голове и сейчас затопит горячей кровью весь мозг и она умрет.

Вот прямо сейчас умрет. И от этой мысли ей стало хорошо и спокойно. И оберегая, и спасая ее от духовного и физического надрыва, грозившего разрушением, на Миру обрушилась темнота, как ударил кто по голове, выключая сознание.

А придя в себя после обморока, Мира почти сразу погрузилась в глубокий, спасительный сон.

И проспала сутки кряду.