Сезон гроз

Аддарио Бах крепкой хваткой осадил готовящегося к прыжку ван Влита.

– Синее небо, – сказал. – Золотистый песок пляжа. Река. Слишком красиво, чтобы оказаться правдой. А значит – снова обман.

И внезапно картинка задрожала. Внезапно там, где только что были рыбачьи избы, золото пляжа и течение реки за холмом, ведьмак на миг увидал паутину лиан, свисавших над самой водою с сучьев трухлявых деревьев. Болотистые берега, ощетинившиеся пневматофорами таксодиев. Черную пузырящуюся пучину. Море водорослей. Бесконечный лабиринт рукавов.

На секунду он увидел то, что скрывала прощальная иллюзия агуары.

Внезапно плывущие принялись кричать и биться в воде. И по очереди в ней исчезать.

Петру Коббин вынырнул, кашляя и вереща, весь покрытый вьющимися, полосатыми, толстыми, словно угри, пиявками. Потом скрылся под водой и больше не показывался.

– Геральт!

Аддарио Бах притянул багром лодку, которая пережила встречу с крокодилом. Теперь она прибилась к борту. Краснолюд вскочил, подхватил из рук Геральта все еще пребывавшего в прострации ван Влита.

– Капитан!

Пудлорак махнул им шапкой.

– Нет, господин ведьмак! Я корабля не брошу, доведу его в порт, что бы ни случилось! А ежели нет, то лежать мне вместе с кораблем на дне! Бывайте!

«Пророк Лебеда» дрейфовал спокойно и царственно, вплывал в рукав, исчезал в нем.

Аддарио Бах поплевал на ладони, сгорбился, повел веслами. Лодка полетела по воде.

– Куда?

– Тот разлив, за мелью. Там – река. Я уверен. Выплывем в фарватер, встретим какой-нибудь корабль. А если нет, то на этой лодке хоть и до самого Новиграда.

– Пудлорак…

– Справится. Если так ему суждено.

Кевенард ван Влит похныкивал. Аддарио греб. Небо темнело. Они услыхали долгий, протяжный перекат грома.

– Гроза идет, – сказал краснолюд. – Промокнем, холера.

Геральт фыркнул. А потом принялся смеяться. От души и искренне. И заразительно. Потому как через миг хохотали уже оба.

Аддарио греб сильно, ровными рывками. Лодка мчалась по воде, словно стрела.

– Ты гребешь, – оценил Геральт, отирая выступившие от смеха слезы, – словно в жизни никогда ничего другого не делал. Я полагал, что краснолюды не умеют ни суда водить, ни плавать…

– Поддаешься стереотипам.

Интерлюдия

Четырьмя днями позже

Аукционный дом братьев Борсоди стоял на площади подле улицы Главной: воистину главной артерии Новиграда, соединявшей рынок с храмом Вечного Огня. Братьев, в начале своей карьеры торговавших лошадьми да фруктами, хватало во время оно лишь на сарай в пригороде. Через сорок два года после основания аукционный дом занимал внушительное четырехэтажное строение в наиболее представительной части города.