Сезон гроз

Геральт не двинулся с места. На спине чувствовал знакомую тяжесть двух мечей, тяжесть, которой ему не хватало вот уже месяц. Ту тяжесть, что обычно даровала спокойствие и уверенность. Но сейчас, в этот миг, тяжесть была лишь тяжестью.

– Я пришла… – агуара блеснула клыками. – Сама не знаю, зачем я пришла. Чтобы попрощаться, возможно. Может, чтобы позволить попрощаться с тобой ей.

Из-за лисицы выступила худенькая девочка в облегающем платье. Ее бледное и неестественно неподвижное лицо все еще было наполовину человеческим. Но, пожалуй, уже более лисьим, чем человеческим.

Изменения шли быстро.

Ведьмак покачал головой.

– Ты вылечила… Оживила ее? Нет, это невозможно. Значит, она была живой там, на корабле. Живой. Притворялась мертвой.

Агуара громко тявкнула. Геральту понадобилась секунда, чтобы понять: это смех. Лисица смеялась.

– Некогда мы могли многое! Наводить иллюзии волшебных островов, показывать пляшущих в небе драконов, создавать видимость огромного войска, приближающегося к стенам города… Некогда, раньше. Теперь мир изменился, наши возможности уменьшились… а разум умалился. Больше в нас от лис, чем от агуар.

Но до сих пор даже самая малая из нас, самая молодая лиса сумеет обмануть иллюзией ваши примитивные человеческие разумы.

– Впервые в жизни, – сказал Геральт миг спустя, – я рад, что меня обманули.

– Неправда, что ты все сделал плохо. И в награду ты можешь прикоснуться к моему лицу.

Он кашлянул, глядя на острые зубы.

– Хм-м…

– Иллюзия – это то, о чем ты думаешь. Чего боишься. И о чем мечтаешь…

– Прошу прощения?

Лисица тихо залаяла. И превратилась.

Темные, фиалковые глаза, горящие на бледном, треугольном лице. Вороново-черные, будто буря, локоны каскадом спадали на плечи, сияли, отражали свет, словно павлиньи перья, развиваясь и волнуясь при каждом движении.

Губы, изумительно узкие и бледные под помадой. На шее – черная бархотка, а на бархотке обсидиановая звезда, искрящаяся и отбрасывающая тысячи отражений…

Йеннефер улыбнулась. А ведьмак прикоснулся к ее щеке.

И тогда сухой дрок зацвел.

А потом подул ветер, шевельнул куст. Мир исчез в вихре кружащих белых лепестков.

– Иллюзия, – услышал он голос агуары. – Всё – лишь иллюзия.

* * *Лютик закончил петь. Но не откладывал лютню.

Сидел на обломке поваленной колонны. Смотрел в небо.

Геральт сидел рядом. Думал о том, о сем. Всевозможные вещи раскладывал по полочкам внутри себя. Вернее, пытался разложить. Строил планы. В большинстве своем – совершенно нереальные. Обещал себе то да се. Сильно сомневаясь, сумеет ли он сдержать хотя бы одно обещание."

"– А ведь вот же, – сказал внезапно Лютик, – никогда ты не поблагодаришь меня за баллады. Столько я их рядом с тобой сложил и пропел. А ты ни разу не сказал: «Славно получилось.