Сезон гроз

Чародейки, как ты уже мог убедиться на практике, не любят, когда кто-то исчезает."

"– Относительно же прочего, – пообещал я еще, – можешь на меня положиться. Стану держать глаза и уши открытыми и направлю их куда нужно. А здешнюю королевскую семейку я уже знаю, да и сплетен наслушался вдоволь. Милостиво царствующий Белогун настрогал кучу наследников. Жен менял часто и легко, едва лишь замечал новую, как старая на удивленье вовремя покидала сию юдоль, по странному стечению обстоятельств впадая в немочь, против которой медицина оказывалась бессильна. Таким образом, у короля на сегодняшний день четверо законных сыновей, все от разных матерей.

О бесчисленных дочках я не упоминаю, поскольку на трон они претендовать не могут. Это – не считая бастардов. Но стоит упомянуть, что все значимые должности и места в правительстве Керака заняты мужьями дочерей, кузен Ферран – исключение. А внебрачные сыновья управляют торговлей и промышленностью.

Ведьмак, смотрю, слушает внимательно.

– Четверо сыновей от законного ложа, – рассказываю я дальше, – это, в очередности старшинства, первородный, имени не знаю, при дворе его запрещено произносить, после ссоры с отцом выехал, след затерялся, никто его больше не видел.

Второй, Эльмер, – удерживаемый под замком умственно отсталый пьяница, оно вроде бы государственная тайна, но в Кераке ее знает всякий. Реальные претенденты – Эгмунд и Ксандер. Ненавидят друг друга, а Белогун умело это использует, удерживает обоих в состоянии неуверенности, в вопросах наследования неоднократно предпочитал дразнить их обещаниями, но давать преимущество кому-нибудь из бастардов. Нынче же по углам шепчутся, будто посулил он корону сыну, что родится от новой супруги, той, на которой он официально женится в Ламмас.

– Я и кузен Ферран, – говорю дальше, – полагаем, однако, что все это пустые обещания, при помощи которых старый хрен пытается склонить юницу к постельным утехам. И что Эгмунд с Ксандером суть единственные реальные наследники престола. И если потребуется coup d'état[30], то выполнит его кто-то из этих двоих. Обоих я узнал – через кузена. Оба они… так мне показалось… склизкие, как говно под майонезом. Если понимаешь, о чем я хочу сказать.

Геральт подтвердил, что понимает.

Что и самому так показалось, пока он разговаривал с Эгмундом, только не мог он этого выразить с такой точностью. После чего – глубоко задумался.

– Я скоро вернусь, – говорит он наконец. – А ты здесь действуй и внимательно следи за делами.

– Прежде чем попрощаемся, – я на это, – будь другом, расскажи мне немного об ученице твоей магички. Той, прилизанной. Это воистину бутон розы, чуточку над ним потрудиться – и чудесно расцветет. Потому я подумываю, не посвятить ли ей…

Он же изменился в лице.