Шиворот-навыворот

 — Но, я думаю, учредители задумаются, когда узнают, что вы ставите на рабочий стол фотки мультяшных героев, а потом об этом забываете.

Самойлова развернулась и гордо зашагала к выходу. Вслед за ней полетела проклятая рамка. Леночка завизжала от страха.

— Потише, Иван Григорьевич, — предупредила несносная секретарша. — Мы с Леной никому не скажем. А на шум могут сбежаться другие сотрудники. Придется объяснять. Пойдут сплетни, начнутся насмешки.

Иван почувствовал себя идиотом. Он посмотрел на свежую вмятину, оставленную в стене врезавшимся углом рамки, перевел взгляд на испуганную и бледную Леночку.

И затем воззрился на Самойлову, застывшую в дверном проеме.

""Дура дурой, но она права"" — пронеслось в голове у Ивана. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Потом посмотрел на своих секретарей и велел надтреснутым голосом:

— Терентьева ко мне.

Трехэтажный особняк в Штарнберге, пригороде Мюнхена, словно сошел с картинки или литографии девятнадцатого века. Из окон с замысловатыми переплетами открывался вид на озеро и замок. Двор с ландшафтным дизайном, раскиданные по газонам амфоры и кувшины с цветами.

Красота, тишина и дождь за окном."

"Лиля, уложив Мишку спать, вышла в библиотеку, просторную комнату с деревянным резным потолком и белыми диванами. Огромные шкафы от пола до потолка ломились от книг, сплошь на немецком языке.

— Осталось от прошлых хозяев. Дед умер, а наследники не захотели даже книги забрать. Я собирался избавиться от этой ерунды, — по приезде рассказывал ей Витька. — Но Алиска не позволила. Говорит, тут много ценного.

Лиля подошла к полкам, задумчиво погладила корешки книг. Гете, Гейне — издания начала двадцатого века.

Похоже, Алиса права. Много редких экземпляров. Рука сама потянулась к красивому глянцевому альбому. Оказалось — ""Музеи Германии"". То, что нужно. Лиля вытащила толстую книгу и уселась в глубокое кресло, намереваясь просто полистать страницы и посмотреть на картины. Но взгляд зацепился за вводную статью, и она углубилась в чтение. Спасибо Раисе Петровне за хорошее знание языка.

В дверь просунулась голова дочери.

— Мам, я тебя по всему дому ищу, — возмутилась Света.

— Что случилось? — напряглась Лилия.

— Поговорить хочу, — Взгляд взрослого ребенка стал упрямым и немножко враждебным.

— Давай. — Лиля отложила книгу на массивную дубовую полку, проходящую за диванами и креслами.

Света умостилась рядом и спросила чуть слышно:

— Этот Бессараб… он мой отец, да?

Лиля аж поперхнулась от неожиданности. Потом взяла себя в руки. Этому разговору суждено когда-нибудь случиться. И не ей выбирать время.

— Биологический, Света, — пробурчала она. Будь б ее воля, ни за чтобы не вдавалась в подробности.

— Я это уже поняла, — негодующе фыркнула дочь.