Шиворот-навыворот

— Не совсем… Тут такое дело… Даже не знаю, с чего начать… — замямлил Кульбит.

— С начала и начинай… — потерял терпение Пахом. — Что там еще случилось?

— В общем, Раиса Петровна… У нее с головой проблема.

— У нее всегда с головой проблема, не обращай внимания, — хохотнул Пахом, голос его потеплел. — Одна большая проблема. Нашел, о чем обеспокоиться…

— Вы не поняли, мы вчера с Линой ее навещали. Так ей всюду мерещится какой-то ее ученик. На базаре, в магазине, около школы…

— Ну и что? — перебил Пахомов. — У Раисы много учеников. Она все свои выпуски помнит. Память просто адская.

— Да, я это знаю, но Лина говорит, что именно этот давно помер. А она ей отвечает, что обознаться не могла, да и парень отозвался на Вову…

— Чего, — насторожился Пахом, — какого еще Вову? А ну-ка, подробней рассказывай.

— В общем, так, Гена, история нехорошая, — устало подвел итоги Пахомов, выслушав сбивчивый рассказ Кульбита. — Сейчас же вывози к себе свою ангелицу и Раису Петровну. Чтоб никто по улицам не шарился, даже с охраной. Пусть дома у тебя сидят и двери никому не открывают. Сам ты тоже ничего не предпринимай, не геройствуй, никого не ищи.

Иначе он тебя переиграет…

— Кто он? — не понял Гена.

— Вот этот самый Вова, мы с тобой о нем говорим… Занимайся только этим делом. Пока забудь про кредиты. Это важнее. А я прилечу первым же рейсом.

— Ждем, Виктор Николаевич, — радостно отрапортовал Кульбит.

— Ты меня с размахом встречай, с цветами, оркестром и ковровой дорожкой, Гена, — дал последнее указание Пахомов и отключился."

"Теперь оставалось обсудить ситуацию с Лилькой и поставить в известность жену.

Перед самым отъездом на работу Иван заскочил в кабинет за документами, над которыми корпел весь вчерашний вечер, и оторопел.

Весь пол оказался усеян бумагами, а угол стола из карельской березы искорежен острыми зубами. Банзай. Бессараб, чертыхаясь, начал собирать с пола разбросанные листы. Он злился на себя, что забыл закрыть дверь кабинета, злился на шкодливую псину, забежавшую в дом и радостно носившуюся по его кабинету. Время поджимало. Иван торопливо осмотрел измятые страницы. Придется на работе разобрать, а некоторые даже восстановить после визы Банзая. Среди бумаг промелькнул осколок стекла, а рядом нашлась разбитая рамка. Бессараб быстро пошарил ладонью по устилавшим пол смятым листам, и выудил разорванный на части договор с поставщиком и обрывки пожеванной фотографии. Иван взял в руки то, что осталось от снимка, и горестно вздохнул, даже не пытаясь скрыть охватившего его отчаяния.

""Ну почему из всей макулатуры, валявшейся на письменном столе, его собака выбрала именно фотографию Лили, выпрошенную у Юли Говоровой с таким трудом""

Иван собрал растерзанную Банзаем деревянную рамку.