Шиворот-навыворот

Трое охранников, стоявших около машин, удивленно глядели вслед шефу и его гостям, поднимающимся по ступенькам. За все время службы, а служили они без малого три года, такого еще видеть не приходилось. Конечно, Иван Григорьевич Бессараб не был монахом и имел женщин без числа, он дарил им огромные букеты цветов и разные побрякушки с бриллиантами, водил по дорогим ресторанам, привозил к себе в дом и позволял жить рядом какое-то время, позволял ублажать. Потом он расставался с ними. Легко, ничего не объясняя. И это были молодые очень самонадеянные дамочки лет до тридцати, холеные и гламурные. Каждая из них думала, что победила, охомутала и вот-вот потащит под венец — это читалось на каждом влюбленном личике, на котором нет-нет да и проступал временами хищный оскал.

Ни у одной из них не было детей. Бессараб считал это серьезным недостатком, еще хуже, чем кривые ноги. И поэтому избегал отношений с женщинами с детьми, справедливо полагая, что у них могут быть только серьезные намерения.

У сегодняшней гостьи имелось двое детей. Самой ей можно было дать лет чуть за тридцать. Скромненький зеленый сарафан резко контрастировал с нарядами остальных любовниц. Напрочь отсутствовала косметика. Надуманных поз и жеманства тоже не наблюдалось. Женщина не вешалась Ивану на шею, не заглядывала в глаза, наоборот вела себя чуть отстраненно. И самое удивительное, никто до этого дня не видел ее даже рядом с Бессарабом. А сам шеф выглядел счастливым и немного прибалдевшим. Словно выиграл Грин кард в подземном переходе.

ГЛАВА 11

Дом Бессараба поражал великолепием. Один круглый зал с колоннами чего стоил. Наборной паркет с инкрустацией и кабинетный рояль сбоку. И все, больше никакой мебели.

— Вот это да, — восхищенно проговорила Света и закружилась по комнате, выделывая разные па, заученные в танцевальной студии.

Потом она остановилась около Ивана и спросила, смущаясь:

— Это зал для танцев, да?

— Конечно, — улыбнулся Бессараб, немного растерявшись.

— А у вас дети есть? — простодушно поинтересовалась девочка.

— Дочка, — сообщил Иван, пожалуй, впервые в жизни.

— А она тут танцует? Ей нравится?

— Вроде да, — кивнул он. А Света, удовлетворившись ответом, снова принялась кружить по залу. Потом подошла к роялю и, оглянувшись, попросила:

— Можно?

Иван кивнул утвердительно. Лиля напряглась:

— Света.

— Не гони ее, — попросил Иван. — Хочется, пусть поиграет.

Дочка подняла крышку рояля и потянулась к инструменту. Пальцы сразу заняли нужные клавиши. Полилась мелодия. Иван наблюдал, как руки дочери порхают по клавишам в одну сторону, потом в другую. Никаких нот. Абсолютный слух. Ивану вспомнилось старое пианино и очень похожие по форме пальцы, скользившие по клавишам. Только мелодия была другой.