Шиворот-навыворот

""Дурацкое имя"", — подумал Витька Пахомов, сидевший сзади.

— А меня — Лилечка, — Выпендрилась Лилька Агапова.

— Ты где? — отрывисто проговорил Пахомов.

— Здесь, — ответила она. — Ты слышал про Сережку?

— Да. Лиля, его убили так же, как и Иштвана. Один почерк. Кто-то из знакомых, кого он хорошо знал. Они разговаривал прямо у подъезда. Соседи видели."

"— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Лиля. Вопрос был скорее риторическим.

— Ровным счетом ничего. Тебя сейчас многие ищут. Олег звонит каждый день. Лиля, оставайся там, где сейчас находишься, пока я не разберусь.

Окончив разговор, Виктор вгляделся в экран телефона.

Очень интересно. Вместо номера высветился контакт, занесенный в его справочник. Пахомов внимательно посмотрел на имя и нажал на кнопку вызова.

— Привет, — сказал Иван, зная, что тот перезвонит.

— Привет, — повторил Пахомов

— Соболезную, Витя, — глухо сказал Иван.

— Я тебе тоже, — с горечью в голосе ответил Пахомов.

Они были равновеликие фигуры. Ни конкуренты, ни враги. Просто знакомые. Ни хорошие, ни плохие. Их познакомил лет пять назад тот же Сережка Корабельников. То ли в сауне, то ли в ресторане.

Иван уже не помнил. И сказать ""познакомил"" было б смешно. Иван сразу же узнал Пахома. И тот тоже долго к нему приглядывался — откуда-то я тебя знаю?

— Мои у тебя? — деловито осведомился Пахом.

— Да, — ответил Иван, но это ""мои"" его покоробило.

— Я вечером подъеду.

— Знаешь куда?

— Конечно, — усмехнулся Пахом.

— Он приедет вечером, — сообщил Иван Лиле. — Поехали домой.

Она, молча, встала, покидала в сумку блокнот и ручку, сиротливо лежащие на столе, и уже собралась идти, как вдруг начала крениться на бок. Иван еле успел подхватить ее.

Лиля очнулась через несколько секунд на диване.

— Что со мной было?

— Отключилась, — сказал Иван. Он выглядел сильно встревоженным.

— А на диване как оказалась?

— Я принес, — удивился вопросу Иван. — Давай попей водички и нужно ехать домой.

Он протянул ей стакан с водой, из которого несло ""Волокардином"".

— Попей — попей, — попросил Иван. — А я сейчас вызову охрану.

На лестнице послышались шаги. Он наклонился к Лиле и тихонечко поцеловал.

— Сейчас поедем, милая, — шепотом сказал он.

Шаги прошли через приемную по ковролину и остановились около его двери.

""Какая у меня тактичная охрана"", — с сарказмом подумал Иван.

— Машины готовы? — спросил он, поворачиваясь. И отпрянул — около двери стояла Марина.

Картина Репина, одним словом.

Марина подошла к двери и застыла от удивления, как жена Лота.

На кожаном черном диване возлежала какая-то женщина, а ее, Маринин, любовник стоял на коленях рядом, и нежно гладил по голове.

По отношению к ней Иван никогда не позволял особых нежностей, и Марина впервые видела такое его лицо. Глупое от счастья.