Шиворот-навыворот

"

"— Я хотел бы поговорить с вами, Александра Васильевна. Пройдите, пожалуйста, в мой кабинет, — рявкнул Иван. — Что вы наговорили девочке? — начал он без предисловий.

— Я? Ничего? — искренне удивилась Александра с чувством оскорбленной добродетели.

— Совсем?

— Я посетовала на ее поведение. Ее матери следовало больше уделять времени ее воспитанию.

— Ее матери сейчас не до этого, — возразил Иван.

— Ну, конечно, — усмехнулась домработница и тот час пожалела об этом.

Глаза Ивана сверкнули гневом, и Александре показалось, что сейчас из них вылетят молнии. Зевс-громовержец.

— Я настаиваю на том, чтобы вы не смели говорить то, о чем не имеете малейшего понятия. И если еще раз вы порекомендуете Свете отправиться к своему отцу, то я просто вас уволю. Ее отец умер, и ваша просьба, по меньшей мере, непростительна.

Договорить он не успел. По внутренней связи сообщили, что приехал Виктор Пахомов.

Разгневанная Александра увидела, как он стремительно выскочил из кабинета и с тревогой в голосе остановил Лилю, собиравшуюся выйти на крыльцо.

— Подожди. Лучше пусть в дом зайдет.

— Он не причинит мне зла, — удивленно ответила она.

— Я не об этом, не выходи из дому, мало ли… Сам встречу.

Он сбежал по ступенькам к гостю. И как радушный хозяин повел в дом. Этот человек приехал сюда впервые. Он был из другого мира, так неприятного Александре. И она раньше слышала про разборки пахомовских и арташесовских. Потом застрелили самого Арташеса, а Виктор Пахомов стал бизнесменом и уважаемым человеком. Но, по мнению Ивановой домработницы, так и остался бандитом. И что может быть общего у него и ее интеллигентного хозяина? Он приехал сюда из-за этой Лилии.

Неужели у Ивана хватило ума отбить женщину у этого монстра. Сейчас начнутся разборки. А они непременно начнутся, это видно по мрачным лицам обоих мужчин. И остынет борщ, а если начнется драка, то и поломают мебель. И завтра придется делать генеральную уборку.

Но Виктор зашел в дом, огляделся и присвистнул:

— Кучеряво живешь, Иван Григорьевич.

Потом подошел к Лиле, коснулся губами щеки.

— Здравствуй, родная.

— Здравствуй, Витя.

Они обнялись. И Иван снова почувствовал укол ревности.

— Поставьте на стол еще один прибор и замените фужеры на рюмки.

Мы будем пить водку, — сказал он Александре Васильевне.

— И Лилия Михайловна? — уточнила домработница.

— И она. Поминать на Руси принято водкой, — сказал Иван раздраженно.

— Этого не может быть, — задумчиво произнес Пахом. — Бумеранг погиб на зоне…

Он сидел, развалившись, в необъятном кресле в кабинете Ивана и медленно отхлебывал из рюмки коньяк.

— Погиб? — переспросила Лиля. — Точно?

Он посмотрел на нее, укутанную в плед и греющую руки об чашку с чаем, хотя на дворе была только середина июля.