Шпионка в графском замке

 – Есть вещи, с которыми наш стальной виконт не в силах справиться в одиночку?

– О чём это ты?

Раймонд посмотрел на меня с удивлением, не понимая причин появления в моём голосе жёстких ноток. Но я уже взяла себя в руки.

– Не важно, так просто, сболтнула глупость. – Злиться на виконта в моей ситуации – ребячество. На его месте я поступила бы точно так же, а может, и более жёстко. Если бы, например, речь зашла о насквозь подозрительной девице, попытавшейся прибрать к рукам Тео. – Так что же произошло?"

"– Сядь, – сказал Раймонд и сам опустился на кровать рядом со мной.

 – Это займёт кое-какое время. – Он задумался, прикидывая, с чего лучше начать. – Видишь ли, виконт… не знаю, почему ты назвала его стальным, но он действительно отлично умеет владеть своими эмоциями, а некоторым и вовсе не подвержен. В частности, за всё то время, что мы с ним знакомы, женщины никогда не цепляли его по-настоящему сильно. Были какие-то отношения, иногда продолжительные, иногда не слишком, но голова его всегда оставалась холодной. Родриг – джентльмен и вёл себя соответственно, но, когда дело доходило до прощаний, расставался легко. А сейчас появилась женщина, которая, похоже, по-настоящему запала ему в душу. Он встретил её здесь, во дворце, на одном из мероприятий. Это некая графиня Алэйна Сен-Рени.

– Я её помню, – кивнула я. – Я обратила на неё внимание тогда, на приёме. Кажется, она была нездорова?

– Да, в этом-то и дело. Ей двадцать один год, она никогда не была замужем, а титул унаследовала от отца, поскольку наследников мужского пола среди родственников первой и второй ступени у него не нашлось. Он умер два года назад, а вскоре после этого начался её недуг. Сперва Алэйна не увидела в нём ничего серьёзного, просто лёгкое недомогание, но время шло, а болезнь не уходила.

Графине постепенно становилось хуже, она перестала выходить в свет, практически совсем заперлась у себя дома и мало кого принимает, за исключением лекарей.

– Чем же она больна? – заинтересовалась я.

– То-то и оно, что неизвестно, – откликнулся Раймонд. – Её смотрели многие специалисты, и никто не знает, что это за болезнь.

– Вот как? – Это действительно становилось любопытно. Знаю, медицина не всесильна, но такие глобальные провалы в диагностике всё же редкость.

 – Как же её в таком случае лечат?

– Это вопрос не ко мне, – признался Раймонд. – Насколько я понял, какие-то лекарства ей дают, вероятнее всего, просто облегчающие страдания, а может, и вовсе бесполезные.

– Но несмотря на это, она протянула два года, – заметила я. – И умирающей не выглядит. Усталой – да, возможно, измождённой, определённо нездоровой, но и не находящейся на последнем издыхании.

– Ты права, – подтвердил он. – Но подожди, это ещё не всё. Странности на этом не заканчиваются.