Сиротка в Академии Драконов

Но Шанайя выжила, а потом на беду ее заметил и занес в свои документы королевский маг, отбиравший одаренных подростков на магическое освидетельствование, и оказалось уже слишком поздно."

"Ничего было не сделать, не привлекая к себе внимания.

«Ты же помнишь наше путешествие в Керн? – писал ей Рон Делавей. – Почти три месяца мы жили, словно короли. До этого была полная реновация дома и новые поля, которые я выкупил у соседей.

Но ты должна знать, что все было оплачено деньгами ДиРейна, которые предназначались его племяннице.

Да, я их взял, Селеста!

Вернее, мы взяли эти деньги всей нашей семьей, потому что это спасло нас от неминуемого разорения, а заодно они позволили нам вести тот образ жизни, который заслуживают Делавеи.

К тому же я сделал весомый вклад в твое приданное и в то, что получит по окончании учебы твой старший брат…».

Дальше отец сообщал, что раз он не смог устранить ту девицу на Найрене, то, во имя семьи, Селесте придется действовать в Керне. В одиночку, потому что старший брат не помощник, так как Роберт давно ослеплен Шанайей и потерял из-за нее разум.

«Но ты – моя дочь, – именно так заканчивал свое письмо Рон Делавей, – поэтому я поручаю сделать это тебе. В Академию Драконов своих людей мне не подослать, и тебе придется все провернуть самой.

В том, что в Шанайе есть драконья кровь, нет никаких сомнений. ДиРейны – сильный магический род, всегда такими были.

Но поспеши, Селеста! С драконом убить ее будет довольно сложно. К тому же частный детектив ДиРейнов идет по ее следам и может докопаться до сути.

Конечно же, я сделаю все, чтобы он замолчал навсегда, тогда как тебе предстоит устранить Шанайю.

Знаю, ты меня не подведешь.

Твой отец».

Дата. Подпись.

Селеста перечитала письмо дважды, затем отправилась на смотровую площадку. Там, постояв немного, подставляя беззащитную кожу лица жадному солнцу Керна, она разорвала его на мелкие кусочки и отдала их на откуп морскому ветру.

Селеста не отказалась бы сжечь такую улику, но у нее оказалась совсем другая магия – Водная.

И отец у нее тоже был другим.

Вовсе не Рон Делавей, но Селеста узнала об этом только поздно вечером, перед самым отплытием в Керн.

Она не его дочь, стучало в голове.

Не его… Не его!

- Я не Делавей, – впервые произнесла Селеста вслух, и порыв ветра, подхватив ее слова, унес их прочь.

Где-то высоко в небе зарычал дракон, а в раскинувшейся вдалеке столице – чуть правее, у подножия скалы, – раздался колокольный звон. Кажется, в храмах Керна созывали прихожан на дневную службу.

Все шло своим чередом, но только не для нее.

Селеста до сих пор помнила тот проклятый разговор, который разделил ее жизнь на «до» и «после» – потому что она узнала от матери правду о своем рождении.