Скажи, что простишь (СИ)

А она как Смолина увидела, так и пропала. Глупая."

"А я лучше, что ли? Жида себе спокойно, чудила, жизнью наслаждалась, а потом хоп и Малов случился. И все пошло по одному месту. Пара месяцев безудержного счастья, а потом треш, пропасть и наживо сдернутая кожа, которая никак не хочет нарастать обратно. И сердце заново никого не хочет в себя пускать.

Вон Мирон под боком, бери не хочу. Принц из него, конечно, никудышный, зато его вообще нереально представить с кальяном в обнимку и бабой рядом. Или наоборот. Неважно.

Спокойный, домовитый…скучный. И секс с ним похож на рекламу ленивых потрахушек.

Черт…

Секса, конечно, хочется. Такого чтобы крышу сносило, чтобы напрочь все из головы вылетало и оставалось только животное влечение, потребность отдаваться другому, голые инстинкты не обремененные мыслями о том, что надо бы покрасить потолок или сварить борщ, или как бы ненароком не всхрапнуть в процессе.

Это же можно получить не только от Егора? Не только у него есть член подходящего размера и навыки обращения с ним? Я в это верю. Потому что если нет, то мне хана. Можно смело ставить крест на личной жизни и уходить в монастырь.

Вот с такими мыслями я проснулась на следующий день после ого, как привела подругу прямо в лапы к Кириллу. Эту ночь она провела у меня, собиралась духом перед тем, как посмотреть ему в глаза.

— Может не догадается? — без особого энтузиазма интересуюсь я, когда она уже собирается уходить.

— Уже догадался, — скупо улыбается Света, и у меня сердце кровью обливается, когда смотрю на ее измученно исхудавшее бледное лицо.

Вот до чего дурная любовь доводит!

Чтобы как-то справиться со стрессом я решаю использовать тяжелую артиллерию. А именно – пироженки. Много пироженок. С кремом, с шоколадом, и с орехами. Чтобы все слиплось от сладости.

Ближайшая нормальная кондитерская – в торговом центре в квартале от моего дома. Поэтому собираюсь и бреду туда, мысленно прикидывая сколько можно съесть, чтобы потом без проблем влезть в любимые джинсы.

Куплю два. Нет, три! Если небольшие, то пять!

И вот иду я вся такая решительная, готовая к сахарной коме, булками старательно кручу, хотя под широким пуховиком этого и не видно. Облизываюсь.

И тут Мирон! Снова! Будь он не ладен!

Сколько можно попадаться мне на пути? Следит он что ли за мной? Сказала же, все! Финиш! Зачем преследовать?!

Преисполненная праведного гнева, я шагаю к нему, намереваясь высказать все, что думаю, но спустя десяток-другой шагов, понимаю, что он меня даже не видит. Идет себе неспешно, одна рука в кармане пальто, вторая с телефоном возле уха, с кем-то болтает.

Вот тут мне бы мимо пройти, но любопытство дает о себе знать. Стараясь держаться чуть в стороне, и так чтобы между нами был хотя бы один человек, иду за ним и грею уши. Зачем? Кто же его знает.